^ ---^ . , — 257 — пезу и опустился въ кресла. ■Всѣ, кромѣ кравчаго и шести стольниковъ, послѣдовали его примѣру. Множество слугъ, въ бархатныхъ кафтанахъ фіалковаго цвѣта, съ золотымъ шитьемъ, стали передъ государемъ, поклонились ему въ поясъ, и по два въ рядъ отправидись за куманьемъ. Вскорѣ они возвратились, неся сотни двѣ жареныхъ лебедей на"золотыхъ блюдахъ. Этимъ начался обѣдъ. Серѳбряному пришлось сидѣть недалеко отъ царскаго стола, вмѣстѣ съ земскиыи боярами, то-есть съ такими, которые не принадлежали къ опричнинѣ, но, по высокому сану своему, удостоились на этотъ разъ обѣдать съ государемъ. Нѣкоторыхъ изъ нихъ Серебряный зналъ до отъѣзда своего въ Литву. Ояъ могъ видѣть съ своего мѣста и самого царя, и веѣхъ бывшихъ за его столомъ. Грустно сдѣлалось Никитѣ Романовичу, когда онъ сравнилъ Іоанна, оставленнаго имъ пять лѣтъ тому назадъ, съ Іоанномъ, сидящишъ нынѣ въ кругу новыхъ любимцевъ. НикитаРомановичъ обратился съ вопросомъ къ своему сосѣду, одному изъ тѣхъ, съ которыми онъ былъ знакомъ прежде: — Кто этотъ отрокъ, что сидитъ по правую-руку- царя, такой блѣдный и пасмурный? — Это царевичъ Іоаннъ Іоанновичъ,^ отвѣчалъ бояринъ и, оглянувшись по сторонамъ, прибавилъ шопотомъ: —помилуй насъ, Господи! He въ дѣда онъ пошелъ, а въ батюшку, и не по младости нсполнено его сердце свирѣпства; не будетъ намъ утѣхи отъ его царствованья! — А этотъ молодой, черноглазый, въ концѣ стола, съ такимъ привѣтливнмъ лицомъ? Черты его мнѣ знакомы, но не припомню, гдѣ я его видѣлъ? — Ты видѣлъ его, князь, лѣтъ пять тому, рындою.при дворѣ государя; тожь-. ко далеко ушелъ онъ съ тѣхъ поръ и далеко уйдетъ еще; это Борисъ Ѳедоровичъ Годуновъ, любимый совѣтникъ царскій. Видишь, —продолжадъ бояринъ, понижая голосъ, —видишь возлѣ него- этого широкоплечаго, рыжаго, что ни на кого 'не смотритъ, а убираетъ себѣ лебедя, нахмуря брови? Знаешь ли, кто это? Это Галаховъ. Хрестоыатія. Т. П. Григорій Лукьяновичъ Скуратовъ-Бѣльскій, по прозванію Малюта. Онъидругъ, и поплечникъ, и палачъ государевъ. Здѣсь же, въ монастырѣ, онъ сдѣланъ, прости Госиоди, нараклисіархонъ. Кажется, государь безъ него ни шагу: а скажи только слово Борисъ Ѳедоровичъ, такъ выйдетъ не по-Малютину, а но-Борисову! — A вотъ тамъ, этотъмододенькій, еловно красная дѣвица, что царю наряжаетъ вина, это Ѳедоръ Алексѣевичъ Басмановъ. — Этотъ?—спросилъСеребряный, узнавая женоподобнаго юношу, котораго наружность поразила его нацарскомъдворѣ, а неожидаиная шутка чуть не стоила ему жизни. — Онъ саиый. Ужъ какъ царь-то любитъ его: кажется, жить безъ него не можетъ; а случись дѣло какое — у кого совѣта спросятъ? Не у него, а у Бориса! — Да, —сказалъ Серебряный, вглядывалсь въ Годунова, ■—теперь припоминаю его. Не ѣздилъ ли онъ у царскаго саадака? — Такъ, князь. Онъ точно былъ у саадака. Кажется, должность незнатная, какъ тутъ показать себя? Только, случилось разъ, затѣяли на охотѣ изъ лука стрѣлять. А былъ тутъ ханскій посолъ Девлетъ-Мурза. Тотъ, что ни пуститъ стрѣлу, такъ и всадитъ ее въ татарскую шляпу, что поставили на шестѣ, ступней во сто отъ царской ставки. Дѣло-то было ужъ послѣ обѣда, и много ковшей уже прошло кругомъ стола. Вотъ, всталъ Иванъ Васильевичъ да й говоритъ; Подайте мнѣ мой лукъ, и я не хуже татарина нопаду!—А татаринъ-то обрадовался: Попади, бачка-царь! говоритъ: моя пошла тысяча лошадей табунъ, а твоя что пошла? то-ѳсть, по-нашему: во что ставишь закладъ свой?—Идетъ городъ Рязань! сказалъ царь и повторилъ: подайте мой дукъ! Бросился Борисъ къ коновязи, гдѣ стоялъ конь съ саадакомъ, вскочидъ въ сѣдло, только, видимъ мы, бьется подъ нимъ конь, вздымается надыбы, давдругъ какъ нустится, закусивъ удила, такъ и пропадъ съ Борисомъ. Чрезъ четверть часа вернулся Борисъ: и колчанъ, и налучье изорваны, лукъ пополамъ, стрѣлы всѣ разсыпались, самъ Борисй' съ разби17 ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4