— 256 — 75. КНЯЗЬ СЕРЕБРЯНЫЙ. ЦАРСКІЙ ПИРЪ. Въ огромной двухсвѣтной ыалатѣ, между узорчатыми расписными столбами, стояли длинные столы въ три ряда. Въ каждомъ ряду быдо по десяти столовъ, на каждомъ столѣ по двадцати приборовъ. Для царя, царевича и ближайшихъ любимцевъ стояли особые столы въ концѣ палаты. Гостямъбылиприготовленыдлинныя скамьи, покрытыя парчоюи бархатомъ;государю— высокія рѣзныя кресла, убранныя жемчужными и алмазными кистями. Два льва замѣняли ножки креселъ, а спинку образовывалъ двуглавый орелъ съ подъятыми крыльями, золоченый и раскрашенный. Въ серединѣ палатыстоялъогромный четырехугольный столъ, съ поставомъ изъ дубовыхъ досокъ. Крѣпки были толстыя доски, крѣпки точеные столбы, на коихъ покоился столъ: имъ надлежало поддерживать цѣлую гору серебряной и золотой посуды. Тутъ были и тазы литые, которые четыре человѣка съ трудомъ подняли бы за узорчатыя ручки, и тяжелые ковши, и кубки, усыпанные жемчугомъ, и блюда разныхъ величинъ съ чеканными узорами. Тутъ были и чары сердоликовыя, и кружки изъ строфокамиловыхъ яипъ, и турьи рога, оправленныевъ золото. А между блюдами и ковжами стояли золотые кубки, страннаговида, представлявшіе медвѣдей, львовъ, пѣтуховъ, павлиновъ, журавлей, единороговъ и строфокамиловъ. И всѣ эти тяжелыя блюда, суды, ковши, чары, черпала, звѣри и птицы громоздились къ верху кдинообразяымъ зданіемъ, котораго конецъупирадся почти въ самый потолокъ. Чинно вошла въ палату блестящая толпа царедворцевъи размѣстилась по скамьямъ. На столахъ въ это время, кромѣ солонокъ, перечницъи уксусницъ, не было никакой посуды, а изъ яствъ стояли только блюда холоднаго мяса на постномъ маслѣ, соленые огурпы, сливы и кислое молоко въ деревянныхъ чашахъ. Опричники усѣдись, но не начинали обѣда, ожидая государя. Вскорѣ стольники попарно вошли въ палату и стали у царскихъ креселъ; за. стольниками шествовали дворецкій и, кравчій. Наконецъ, загремѣли трубы, зазвенѣли дворцовые колокола, и медленнымъ шагомъ вошелъ самъ царь Иванъ Васильевичъ. Онъ былъ высокъ, строенъ и широкоплечъ. Длинная парчевая одежда его,. испещренная узорами, была окаймлена вдоль разрѣза и вокругъ подола жемчугомъ и дорогими каменьями. Драгоцѣн-^ ное перстяное ожерелье украшалось финифтевыми изображеніямй Спасителя, Богоматери, апостоловъ и пророковъ. Вольшой узорный крестъ висѣлъ у него на шеѣ на золотой пѣпи. Высокіе . каблукв красныхъ сафьянныхъ саиоговъбыли окованы серебряными скобами. Страшную перемѣну увидѣлъ въ Іоаннѣ Никита Романовичъ. Правильное лицо все еще было прекрасно, но черты обозначались рѣзче; орлиный носъ сталъ какъ-то круче, глаза горѣли мрачпымъ огнемъ, и на челѣ. явились морщины, которыхъ не было прежде. Всего болѣе поразили князя рѣдкіе волосы въ бородѣ и усахъ. Іоанну былоотроду тридцать пять лѣтъ; но ему казалось далеко за сорокъ. Выраженіе лица его совершенно измѣнвдось. Такъ измѣняется зданіе послѣ пожара. Еще стоятъхоромы, но украшенія упали, мрачныя, окна глядятъ зловѣщимъ взоромъ, и въ. пустыхъ покояхъ поселилось недоброе. Co всѣмътѣмъ, когда Іоаннъ взиралъ. милостиво, взглядъ его еще былъ привлекателенъ. Улыбка его очаровывала даже тѣхъ, которые хорошо его знали и гнушались его злодѣяніями. Съ такой счастливою наружностью Іоаннъ соединялъ необыкновенный даръ слова. Случалось,, что люди добродѣтельные, слушая царя, убѣждались въ необходимости ужасныхъ его мѣръ и вѣриди, пока онъ говоридъ,, справедливости его казней. Съ появленіемъ Іоанна, всѣ встали и низко поклонились ему. Царь медленно прошелъ между рядами столовъ до своепѵ мѣста, остановился и, окинувъ взоромъ собраніе, поклонился на всѣ стороны; потоыъ прочиталъ вслухъ длинную молитву, перекрестился, благословидъ тра-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4