— 247 — казаки еще только люльки раскурвваютъ> . И скоро ведичественное аббатство обхватилось еокрушительнымъ пдаменемъ, и колосеальныя готическія окна его сурово глядѣли сквозь раздѣлявшіяся волны огня. Бѣгущія тодпы монаховъ, солдатъ, жидовъ наводнили многолюдные города и деревни, почти оставленные напроизволъ непріятеля. Одинъ только городъ Дубно не сдавался. Этимъ были раздраженывсѣ чины, въ числѣ которыхъ занималъ не посдѣднее мѣсто Тарасъ Бульба. Они положили взять его голодомъ. Толпы вольныхъ наѣздниковъ облегли со всѣхъ сторонъ его стѣны, расположились вмѣстѣ съ своимиобозами, которые всегда почти за ними слѣдовали. Жители съ небольшимъ числомъ войскъ рѣшидись вытерпѣть возможную стенень бѣдствія и не сдаваться ни въ какомъ случаѣ. Запорожцыудвоили наблюденіе, чтобы никакое вспомоществованіе не шогло прійти вЪ городъ, играли въ четъ и нечетъ, курили люльки и съ убійственнымъ хладнокровіемъ смотрѣли на городскія стѣны. Прошло двѣ недѣли и, несмотря на то, что они свои вольные набѣги гораздо болѣе предиочиталиосадамъ городовъ, однакожъ ничто не могло преодолѣть ихъ терпѣнія. Молодые, попробовавшіе битвъ и опасностей, сгорали нетернѣніемъ, и въ числѣ ихъ были раши герои Остапъ и Андрій, вдругъ пріобрѣтжіе опытность въ военномъ дѣдѣ, пылкіе, исполненные отвагн, желавшіе новыхъ встрѣчъ, жадные узнать новыя эволюціи и варіаціи войны и показать свое умѣніе игратьонасностями.Останъ,казалось, только на то и созданъ былъ, чтобы гулять въ вѣчномъ пирѣ войны. Онъ теперь уже казался чѣмъ^то атлетическимъ,колоссальнымъ. Его движенія пріобрѣли крѣпкую увѣренность, и всѣ качества его, прежде незамѣтныя, долучили размѣръ шире и казались качествамимощнаго льва. Андрій также ногрузился весь въ очаровательную музыку мечей и пуль, потому что нпгдѣ воля, забвеніе, смерть, наслажденіе не соединяются въ такой обольститедьной, страпшой прелести, какъ въ битвѣ. Этотъ долгій роздыхъ, который они имѣли подъ стѣнами города, имъ не нравился. Андрій сидѣлъ долго возлѣ обоза своего, тогда какъ уже всѣ спали, кромѣ нѣкоторыхъ, стоявшихъ насторожѣ. Ночь, іюльская, прекрасная ночь, събезчисленными звѣздами, обнимала опустошенную землю. Вся окрестность представляла величественное зрѣлище: вблизи и вдали были видны зарева горѣвшихъ деревень. Въ одномъ мѣстѣ пламя спокойно и величественно стлалось по небу; въ другомъ мѣстѣ оно, встрѣтивъ что-то горючее, вдругъ вырвавшись вихремъ, свистѣло и летѣло вверхъ подъ самыя звѣзды, и оторванныя охлопья егогаснули подъ самыми дальниминебесами. Въ одномъ мѣстѣ обгорѣлый, черный монастырь, какъ суровый картезіанскій монахъ, стоялъ грозно, выказывая нри каждомъ отблескѣ мрачное свое величіе. Въ другомъ мѣстѣ горѣло новое зданіе, потопленноевъ садахъ. Деревья шипѣли и покрывались дыаомъ; иногда сквозь нихъ просвѣчивалась лава огня, и гроздія грушъ, обвѣсившихъ вѣтки, принимали цвѣтъ червоннаго золота, даже видны были издали сливы, получившія фосфорическій, лилово-огненныйдвѣтъ; и среди этого иногда чернѣло висѣвшее на стѣнѣ зданія тѣло бѣднаго жида или монаха, погибавшее вмѣстѣ съ строеніемъ въ огнѣ. Надъ нимъ вились вдалиптицы, казавшіяся кучею темныхъ, мелкихъ крапинокъ, въ видѣ едва замѣтныхъ крестиковъ на огненномъ полѣ. Среди тишины одни только спутанные кони производили шумъ, и звонкое ихъ ржаніѳ отдавалось съ раскатами, нѣскодько разъ повторявшимися дребезжащимъ эхомъ. Тоголь. 73. ПОСЛѢДШЙ КВАРТЕТЪ БЕТХОВЕНА. 1827 года, весною, въ одномъ изъ домовъ вѣнскаго предмѣстія, нѣеколько любителей музыки разыгрывали новый квартетъ Бзтховена, только что вышедшій нзъ печати. Съ изумленіемъ и досадою слѣдовали они за безобразнымипорывамиослабѣвшаго генія: такъ измѣнилось перо егоі Исчезла прелесть оригинальной мелодіи, полной ноэтическихъ замысловъ; художническая отдѣлка превратилась въ кропотливый педантизмъбездарнагоконтрапунк-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4