244 товлять еще на запасъ), если бы болыпая половинаэтого несъѣдалаеьдворовыми дѣвками, которыя, забираясь въ кдадовую, такъ ужасно тамъ объѣдались, что цѣлый день стонали и жаловались на животы свои. Въ хлѣбопашество и прочія хозяйственныя статьи внѣ двора Пульхерія Ивановна мало имѣла возможности входить. Приказчикъ, еоединившись съ войтомъ, обкрадывали немилосерднымъ образоыъ. Они заведи обыкновеніе входить въ господскіе лѣса, какъ въ свои собственпые, надѣлывали множество саней и продавали ихъ на ближней ярмаркѣ; кромѣ того, всѣ толстые дубы они продавали на срубъ для мельницъ сосѣднимъ казакамъ. Эти достойные правитеди, приказчикъ и войтъ, нашли вовсе излишнимъ привозить всю муку въ барскіе амбары, а что съ баръ будетъдовольно и половины; наконецъ, и эту половину привозили они заплѣснѣвшую или иодмоченную, которая была обракованана ярмаркѣ. Но сколько ни обкрадывалиприказчикъ и войтъ; какъ ни ужасно жрали всѣ во дворѣ, начиная отъ ключницы до свиней, которыя истребляли страшное множество слпвъ и яблокъ, и часто собствеиными мордами толкали дерево, чтобы стряхнуть съ него цѣлый дождь фруктовъ; сколько ни клевали ихъ воробьи и вороны; сколько вся дворня ни носила гѳстинцевъ своимъ кумовьяыъ въ другія деревни и даже таскала изъ амбаровъ старыя полотна и пряжу, что все обращалось ко всемірному источнику, т.-е. къ шинку; сколько ни крали гости, флегматическіе кучера и лакеи, —но благословенная земля ироизводида всего въ такомъ множествѣ, Аеанасію Ивановичу и Пульхеріи Ивановнѣ такъ мало было нужно, что всѣ эти страпшыя хищенія казались вовсе незамѣтными въ ихъ хозяйствѣ. _____ Иногда, если было ясное время и въ комнатахъ довольно тепло натоплено, Аѳанасій Ивановичъ, развеселившись, любилъ пошутить надъ Пульхеріею Ивановною и поговорить о чемъ-нибудь постороннемъ. «А что, Пульхерія Ивановна», говорилъ онъ: «если бы вдругъ загорѣлся домъ нашъ, куда бы мы дѣлись?»—«Вотъ это, Боже сохрани!» говорила Пульхерія Ивановна, крестясь. — «Ну, да положимъ, что домъ нажъ сгорѣлъ, куда бы мы пережли тогда?»— «Богъ знаетъ, что вы говорите, Аѳанасій Ивановичъ! Какъ можно, чтобы домъ могъ сгорѣть? Богъ этого не попуститъ».— «Ну, а если бы сгорѣлъ?» —<Ну, тогда бы мы иерешли въ кухню. Вы бы занялв на время ту комнатку, которую занимаетъ ключница».—«А если бы и кухня сгорѣла?»—«Вотъ еще! Богъ сохранитъ отъ такого попущенія, чтобы вдругъ и домъ и кухня сгорѣли! Ну, тогда въ кладовую, покамѣстъ выстроидся бы новый домъ». —«Аеслибыи кладовая сгорѣла?» — «Богъ знаетъ, что вы говорите. Я и слушать васъ не хочу! Грѣхъ это говорить, и Богъ наказываетъ за такія рѣчи». Но Аѳанасій Ивановичъ, довольный тѣмът что подшутилъ надъ Пульхеріею Ивановною, улыбался, сидя на своемъ стулѣ. Но интереснѣе всего казались для ме~ ня старички' въ то время, когда бывали у нихъ гости. Тогда все въ ихъ домѣ принимало другой видъ. Эти добрые люди, можно сказать,жили для гостей. Всег что у нихъ ни было лучшаго, все этовыносилось. Они наперерывъ старалисьугостить васъ всѣмъ, что только производило ихъ хозяйетво. Но болѣе всего пріятно мнѣ было то, что во всей ихъ услужливости не было никакой приторности. Это радушіе и готовность такъ. кротко выражались на ихъ лицахъ, такъ шли къ нимъ, что ноневолѣ я соглашался на ихъ просьбы. ОнЬ были слѣдствіе чистой, ясной простоты ихъ добрыхъ, безхитростныхъ душъ. Это радушіе вовсе не то, съ какимъ угощаетъ васъ чиновникъ казенной палаты, выінедшій въ люди вашими стараніями, называющій васъ благодѣтелемъ и ползающій у ногъ вашихъ. Гость иикакимъобразолъ не былъ отпускаемъ въ тотъ же день: онъ долженъ былъ непремѣнио переночевать.—«Еакъ можно такою позднею порою отправляться въ такую дальнюю дорогу!» всегда говорила Пульхерія Ивановна. (Гость обыкновеино жилъ въ трехъ иличетырехъ верстахъотънихъ).—«Конечно», говорплъАѳа-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4