/ — 240 — Точно такъ-съ; я вчера только пріѣхала изъ провинціи. «Вы пріѣхали съ вашими родными?» — Никакъ нѣтъ-съ. Я пріѣхала одна. «Одна! но вы такъ еще молоды». •— У меня нѣтъ ни отца, ни матери. «Вы здѣсь, конечно, по какимъ-нибудь дѣламъ?» ■—• Точно такъ-съ. & пріѣхала подать просьбу государынѣ. «Вы сирота: вѣроятно, жалуетесь на несправедливость и обиду?» —■ Никакъ нѣтъ-съ. Я пріѣхала просить милости, а не правосудія. «Позвольте спросить, кто вы Таковы?» — Я дочь капитанаМиропова. «Капитана Миропова! того самаго, что былъ комендантомъ въ одной изъ оренбургскихъ крѣпостей?» — Точно такъ-съ. Дама, казалось, была тронута. «Извините меня», сказала она голосомъ еще болѣе ласковымъ, «еели я вмѣшиваюсь въ ваши дѣда; но я бываю при дворѣ: изъясните мнѣ, въ чемъ состоитъ ваша просьба и, можетъ-быть, мнѣ удастся вамъ помочь». Марья Ивановна встада и почтитедьно ее благодарила. Все въ неизвѣстной дамѣ невольно привлекадо сердце и внушало довѣренность. Марья Ивановна вынуда изъ кармана сложенную бумагу и подала еѳ незнакомой своей покровительвицѣ, которая стада читать ее про себя. Сначала она читала съ видомъ вниматедьнымъ и благосклоннымъ; но вдругъ дицо ея перемѣнилось, и Марья Ивановна, слѣдившая гдазами за всѣми ея двпженіями, испугалась строгому "выраженію этого дица, за минуту стодь пріятному и спокойному. «Вы просите за Гринева?» сказала дама съ холоднымъ видомъ. «Императрида не мо^кетъ его простиТь. Онъ присталъ къ самозванцу пе изъ невѣжества и легковѣрія, но какъ безнравственныйи вредный негодяй». — Ахъ, неправда! воскликнула Марья Ивановна. «Какъ неправда!» возразила дама, вся вспыхнувъ. — Неправда, ей Богу, неправда! Я знаю все, я все вамъ разскажу. Онъ для одной меня подвергся всему, что постигло его. И если онъ не оправдадся передъ судомъ, то развѣ потому тодько, что не хотѣлъ запутать меня.—Тутъ она съ жаромъ разсказала все, что уже извѣстно читатедю. Дама выслушала ее со внимаиіемъ. «Гдѣ вы остановились?» спросила она потомъ и, услыша, что у Анны Вдасьевны, промолвила съ улыбкою: «А! знаю. Прощайте; не говорите никому о нашей встрѣчѣ. Я надѣюсь,- что вы не долго будете ждать отвѣта на ваше письмо». Съ этимъ словомъ, она встала и вошла въ крытую алдею, а Марья Ивановна возвратидась къ Аннѣ Власьевнѣ, исподненная радостной надежды. Хозяйка побранила ее за раннюю прогудку, вредную по ея словамъ ддя здоровья мододой дѣвушки. Она принесла самоваръ и за чашкою чая тодько, быдо7 принядась за безконечные разсказыо дворѣ, какъ вдругъ придворная каретаостановидась у крыдьца и камеръ-дакей вошелъ съ объявленіемъ, что государыня изволитъ къ себѣ приглапіать дѣвицу Миронову. Анна Власьевна изумилась и расхлопоталась. «Ахъ Господи!» закричала она. «Государыня требуетъ васъ ко двору. Какъ это она про васъ узнала? Да ісакъ же вы, матушка, представитесь къ императрицѣ? вы, я чай, и стунить по-придворному не умѣете... Не проводить лк мнѣ васъ? Все-таки я васъ хоть въ чемъ-{ нибудь да могу предостеречь. И какъ же вамъ ѣхать въ дорожномъ платьѣ? Не послать ли къ повивадьной бабкѣ за ея желтымъ роброномъ?» Камеръ-лакей объявилъ, что государынѣ угодно было, чтобъ Марья Ивановна ѣхала одна и въ томъ,, въ чемъ ее застанутъ. Дѣлать было нѳчего: Марья Ивановна сѣла въ карету и поѣхала во дворецъ, сопровождяемая совѣтами и благосдовеніями Анны Власьевны. Марья Ивановна предчувствовада рѣшеніе судьбы; сердце ея сильно билосьи замирадо. Черезъ нѣскодько минутъ карета остановидасьу дворца. Марья Ивановна съ трепетомъ пошда по дѣстни-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4