ШЯНЕ 231 «Нѣтъ, этого мы пріятелю и понюхать не дадимъ», сказалъ про себя Чичиковъ, и потомъ объяснилъ, что такого пріятеля никакъ не найдется, что однѣ издержки по этому дѣлу будутъ стоить болѣе, ибо отъ судовъ нужно отрѣзать полы собственнаго кафтана да уходнть подалѣе; но что если онъ уже дѣйствительно такъ стиснутъ, то, будучн подвигнутъ участіемъ, онъ готовъ дать... но что это такая бездѣлица, о которой даже не стоитъ и говорить. — А сколько бы вы дали?—спросвлъ Шюшкинъ, и самъ ожидовѣлъ, руки его задрожали, какъ ртуть. — Я бы далъ по двадцати няти копеекъ за душу. — А какъ вы покупаетѳ, на чистыя? — Да, сейчасъ деньги. — Только, батюшка, ради нищеты-то моей, уже' дали бы по сорока копеекъ. — Почтеннѣйшій!^—сказалъ Чичиковъ, не только по сорока копеекъ, по пятисотъ рублей заплатилъ бы, съ удовольствіемъ заплатилъ бы! потому что вижу—почтенный, добрый старикътерпитъ по причинѣ собственнаго добродушія. — А ей Вогу такъ! ейБогу правда!- — сказалъ Плюшкинъ, свѣсивъ голову внизъ и сокрушительно покачавъ ею. -Все отъ добродушія. — Ну, видитеяи, я вдругъ постигнулъ вашъ характеръ. - Итакъ, почему же не дать бы мнѣ по пятисотъ рублей за душу, но... состоянья нѣтъ; по пяти копеекъ, извольте, готовъ прибавить, чтобы каждая душа обошлась такимъ образомъ въ тридцать копеекъ. — Ну, батюшка, воля ваша, хоть по двѣ копейки пристегните. — По двѣ копеечки пристегну, извольте. Сколько ихъ у васъ? вы, кажется, говорили семьдесятъ? — Нѣтъ. Всего наберется семьдесятъ восемь. — Семьдесятъ восемь, семьдесятъ восемь, по тридпати копеекъ за душу, это будетъ...—здѣсь герой нашъ одну секунду, не болѣе, думалъ и сказалъ вдругъ: —это будетъ двадцать четыре рубля девяносто шесть копеекъ! Онъ былъ въ ариѳметикѣ силенъ. Тутъ же заставилъ онъ Плюшкина написать распвсочку и выдалъ ему деньги, которыя тотъ принялъ въ обѣ руки и нонесъ ихъ въ бюро съ такоюже осторожностью, какъ будто бы несъ какую-нибудь жидкость, ежеминутно боясь расплескать ее. Подошедши къ бюро, онъ переглядѣлъ ихъ еще разъ и уюжилъ тоже чрезвычайно осторожпо въ одинъ вѣрно, имъ суждено до тѣхъ поръ, покаи отецъ Поликарпъ, > изъ ящиковъ, гдѣ, быть погребенными мѣстъ отецъ Карпъ два священника его деревни, не ногребутъ его самого, къ неонисаннойрадости зятя и дочери, а можетъ- быть и капитана, приписавшагосяему въ родню. Спрятавши деньги, Плюшкинъ сѣлъ въ кресло и уже, казалось, больше не могъ найти матеріи, о чемъ говорить. — А что, вы ужъ собираетесьѣхать?^— сказалъ онъ, замѣтивъ небольшое движеніе, которое сдѣлалъ Чичиковъ для того только, чтобы достать изъ кармана платокъ. Этотъ вопросъ напомнилъ ему, что, въ самомъ дѣлѣ, не зачѣмъ болѣе мѣшкать.-— Да, мнѣ пора!—произнесъ онъ, взявшись за шляпу. — А чайку? — Нѣтъ, уяЯ) чайку пусть лучше когданибудь въ другое время. — Еащь же, a я приказалъ самоваръ. Я, признаться сказать, не охотникъ до чаю: напитокъ дорогой, да и цѣна на сахаръ поднялась немилосердная. Прошка! не нужно самовара! Сухарь отнесиМаврѣ, слышишь? нусть его положитъ на то же мѣсто; или нѣтъ, подай его сюда, я ужо снесу его самъ. Прошайте, батюшка, да благословитъ васъ Богъ, а письмо-топредсѣдателю вы отдайте. Да, пусть прочтетъ, онъ мой старый знакомый. Какъ же! были съ нимъ однокорытниками. За симъ, это странное явленіе, этотъ съежившійся старичишка проводилъ его со двора, послѣ чего велѣлъ ворота тотъ же часъ запереть; потомъ обошелъ кладовыя, съ тѣмъ, чтобы осмотрѣть, на своихъ ли мѣстахъ сторожа, которые стояли на всѣхъ углахъ, колотя деревянными лопатками въ нустой боченокъ, на мѣсто чугунной доски; послѣ того заглянулъ въ кухню, гдѣ, подъ видомъ того, чтобы по-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4