229 аеликодушія стадиемуказатьсяневѣроятнымй, и онъ подумалъ про себя: «Вѣдь чортъ -его знаетъ, можетъ-быть, онъ' просто хвастунъ, какъ всѣ эти мотишки: навретъ, -навретъ, чтобы поговорить' да напиться чаю, а потомъ и уѣдѳтъ». А потому изъ -предосторожности, и вмѣстѣ желая нѣ- -сколько поиспытать его, сказадъонъ,—что яе дурно бы совершить куцчую поскорѣе, потому что-де въ человѣкѣ не увѣренъ: ■^егодня живъ, а завтра Богъ вѣсть. Чичиковъ изъявилъ готовность совершить хоть сію же минуту и потребовалъ только списка всѣмъ крестьянамъ. Это успокоило Плюшкина. Замѣтно быjto, что онъ придумывалъ что-то сдѣлать: ж точно, взявши ключи, приблизился къ шкапу и, отиерши дверцу, рыдся долго жежду стаканамии чашками и, наконецъ, ироизнесъ:—Вѣдь вотъ не сыщешь, a у меня былъ славный ликерчикъ, еслитольэсо не выпили; народъ такіе воры! А вотъ развѣ не это лионъ? Чичиковъувидѣлъ въ рукахъегографинчикъ, который былъ весь въ пыли, какъ въ фуфайкѣ. —Еще покой- -ница дѣлала,—продолжалъ Плюшкинъ: — ліошенница ключница совсѣмъ, было, его -забрбсила и даже не закупорила, каналья! Ііозявки и всякая дрянь, было^ напичкались туда, но я весь соръ-то повынулъ, и теперь вотъ чистенькая, я вамъ налью рюмочку. Но Чичиковъ постаралсяотказаться отъ такого ликерчика, сказавши, что онъуже и пилъ и ѣлъ. — Пили уже и ѣли!—сказалъ Плюшзсинъ.—Да, конечно, хорошаго общества ■человѣка хоть гдѣ узнаешь: онъ не ѣстъ, я, сытъ; а какъ эдакой какой-нибудь воришка, да его сколько ни корми... Вѣдь «отъ капитанъпріѣдетъ: «Дядюшка», говоритъ, «дайтечего-нибудь поѣсть!» A я ему такой же дядюшка, какъ онъ мнѣ дѣдушлса. У себя дома, вѣрно, ѣсть нечего, такъ лотъ онъ и шатается! Да, вѣдь вамъ ну- .женъ реестрикъ всѣхъ этихъ тунеядцевъ? .Еакъ же, я какъ зналъ, всѣхъ ихъ спи- <залъ на особую бумажку, чтобы при пер- «ой подачѣ ревизіи всѣхъ ихъ вычеркнуть.—Плюшкинъ надѣлъ очки и сталъ _рыться въ бумагаХъ. Развязывая всякія кою пылью, что тотъ чихнудъ. Наконецъ, вытащилъ бумажку, всю исписаннуюкругомъ. Крестьянскія имена усыпалиее тѣсно, какъ мошки. Были тамъвсякія: и Парамоновъ, и Пименовъ, и Пантелеймоновъ, и даже выглянулъ какой-тоГригорій-Доѣзжай-не-доѣдешь; всѣхъ было сто двадцать слишкомъ. Чичиковъ улыбнудся при видѣ такой многочисленности. Снрятавъ еѳ въ карманъ, онъ замѣтилъ Плюшкину, что ему нужно будетъ для совершенія крѣпости пріѣхать въ городъ. — Въ городъ?" Да какъ же?.. а домъто какъ оставить? Вѣдь у меня народъ— или воръ или мошенникъ: въ день такъ оберутъ, что и кафтанане на чемъ будетъ повѣсить. — Такъ не имѣете ли кого-нябудь знакомаго? — Да кого же знакомаго? Всѣ мои знакомые перемерли или раззнакомились. Ахъ, батюшки! какъ не имѣть? имѣю!—■ вскричалъ онъ.-—Вѣдь знакомъ самъпредсѣдатель, ѣзжалъ даже въ старые годы ко мнѣ, какъ не знать! однокорытниками были, вмѣстѣ по заборамъ лазили! какъ не знакомый? ужъ такой знакомый! Такъ ужъ не къ нему ли написать? ■— Конечно, къ нему. — Какъ же, ужъ такой знакомый! въ школѣ были пріятели. И на этомъ деревянномъ лицѣ вдругъ скользнулъ какой-то теплый лучъ, выразилось не чувство, а какое-то блѣдное отраженіе чувства: явленіе, подобное неожиданному появленію на поверхности водъ утопающаго, произведшемурадостныйкрикъ въ толпѣ, обступившейберегъ. Но напрасно обрадовавшіеся братья и сестры кидаютъ съ берега веревку и ждутъ, не мелькнетъ ли вновь спинаилиутомленныя бореньемъ руки: появдѳніе было послѣднее. Глухо все, и еше страшнѣе и пустыннѣе становится послѣ того затихнувшая поверхность безотвѣтной стихіи. Такъ и лицо Плюшкина вслѣдъ за мгновенно скользнувшимъ на немъ чувствомъ стало ещебезчувственнѣй и еще пошлѣе. — Лѳжала на столѣ четвѳртка чистой бумаги,—сказадъ онъ:-^-да не знаю, куда заиропастилась:люди у меня такіе негодные.—Тутъ сталъ онъ заглядывать и подъ і 4^1
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4