— 223 — — Нѣтъ дома,^-прервала ключница, не дожидаясь окончанія вопроса, и потомъ, спустя минуту, прибавила: —А что вамъ еужно? — Есть дѣло. — Идите въ комнаты!—сказала ключннца, отворотившись и показавъ ему спину, зацачканную мукою, съ большой прорѣхою пониже. Онъ вступилъ въ темныя, широкія сѣаи, отъ которыхъ нодудо холодомъ, какъ изъ погреба. Изъ сѣней онъ попалъ въ комнату, тозке темную, чуть-чуть озаренную свѣтомъ, выходившимъ изъ-подъ ширакой щели, находивліейся внизу двери. Отворивжи эгу дверь, онъ, наконецъ, очутился въ свѣту и былъ пораженъ пред- «тавшимъ безпорядкомъ. Еазалось, какъ- •будто въ домѣ происходило мытье половъ, ж сюда навремя нагромоздиливсю мебель. На одномъ столѣ стоялъ дажѳ сломанный «тулъ и, рядомъ съ нимъ, часы съ остановившимся маятникомъ, къ которому паукъ уже приладилъ паутину. Тутъ же •стоялъ црислонѳнный бокомъ къ стѣнѣ шкапъ, съ стариняымъ серебромъ, графинчиками и китайскимъ фарфоромъ. На ^юро, выложенномъ перламутровою мозаиісой, которая мѣстами ужъ выпала и оставила нослѣ себя одни желтенькіе желобки, наполненные клеемъ, лежало множе- ■ство всякой всячины: куча исписанныхъ мелко бумажекъ, накрытыхъ мраморнымъ позеленѣвшимъ прессомъ съ яичкомъ наверху, какая-то старинная книга въ кожаномъ переплетѣ съ краснымъ обрѣзомъ, лимонъ, весь высохшій, ростомъ не бодѣе лѣспого орѣха, отломлѳнная ручка креселъ, рюмка съ какою-то жидкостыо и тремя мухами, накрытая письмомъ, кусочекъ сургучика, кусочекъ гдѣ-то поднятой тряпки, два пера, запачканныячернилами, «ысохшія, какъ въ чахоткѣ, зубочистка, совершенно пожелтѣвшая, которою хозяинъ, згожетъ-быть, ковырялъ въ зубахъ своихъ •еще до нашествія на Москву французовъ. По стѣнамъ навѣшано было весьма тѣсяо и безтолково нѣсколько картинъ: длинный, пожелтѣвшій гравюръ какого-то сраженія, съ огромными барабанами, кричащими солдатами въ треугольныхъ пшь яахъ и тонущими конями, безъ стекла, вставленный въ раыу краенаго дерѳва съ тоненькими бронзовыми полоскамии бронзовыми же кружками по угламъ. Въ рядъ съ ними занимала полстѣны огромная почернѣвшая картина, писанная масляными красками, изображавшая цвѣты, фрукты, разрѣзанный арбузъ, кабанью морду и висѣвіпую головою внизъ утку. Съ средины потолка висѣла люетра въ холстинномъ. мѣшкѣ, отъпыли сдѣлавшаяся похожею на шелковый коконъ, въ которомъ сидитъ червякъ. Въ углу комнаты была навалена на нолу куча того, что погрубѣе и что недостойно лежать на столахъ. Что именнонаходилось въ кучѣ— рѣпшть было трудно, ибо пыли на ней было въ такомъ изобиліи, что руки всякаго касавшагося становились похожнаи на перчатви; замѣтнѣе прочаго высовывался оттуда отломленный кусокъ деревянной лопаты и старая подошва сапога, Никакъ бы нельзя было сказать, чтобы въ комнатѣ сей обитало живое существо, ѳсли бы не возвѣщалъ его пребыванье старый нонопіенный колпакъ, лежавшій на столѣ. Пока онъ разсматривалъ все странное убранство, отворилась боковая дверь, и вошда та же самая ключница, которую встрѣтилъ онъ на дворѣ. Но тутъ увидѣлъ онъ, что это былъ скорѣе ключникъ, чѣмъ ключница: ключница, по крайней мѣрѣ, не бреетъ бороды, а этотъ, напротивъ того, брилъ и, казалось, довольно рѣдко, потому что весь подбородокъ съ нижней части щеки походилъ у него на скребницу изъ желѣзной проволоки, какою чистятъ на конюшнѣ лошадей. Чичиковъ, давши вопросительное выраженіе лицу своему, ожидалъ съ нетерпѣніемъ, что хочетъ сказать ему ключникъ. Елючникъ тожѳ, съ своей стороны, ожидадъ, что хочетъ сказать ему Чичиковъ. Наконецъ, послѣдній, удивленный тдкимъ страннымъпедоумѣніемъ, рѣшидся спросить: — Что жъ баринъ! у себя что ли? — Здѣсь хозяинъ,—сказалъ ключникъ. — Гдѣ же? — повторилъ Чичиковъ. — Что, батюжа, сдѣпы что ли? — сказалъ ключникъ. — Эхва! А вѣдь хозяинъ-то я! Здѣсь герой напгь поневолѣ отступилъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4