^08 прохожаго. Мертвая тишина, изрѣдка прерываеыаяглухими воплями, которые проникали сквозь стѣны домовъ; кой-гдѣ на церковныхъ погостахъ окостенѣлые трупы нидщхъ; закодоченныя двери, окна съ выбитыми стеклами, и вездѣ, .почти на каждомъ шагу, красные кресты на воротахъ. За Сухаревой башней нроѣзжіе стали обгонять сначала людей, 1 I поодиночкѣ, потомъ цѣлыя толаы мужчинъ и женщинъ, и когда, выѣхавъ къ Никольскимъ воротамъ, новоротяли надѣво, мимо городской стѣны, TO должны были безпрестанноостанавливаться, чтобъ не придавить народъ. — Смотри-ка, хозяинъ, —сказалъ ямщикъ: - какъ всѣ нравославные бѣгутъ молиться Боголюбской Божіей Матери! Глядь-ка, глядь! Вонъ тамъ, у Варварскихъ воротъ!.. Ахъ, ты, Госноди! Эва, народу-то! Оловно въ котлѣ кипить! — Да что это?—сказалъ кунецъ, прислушиваясь къ какимъ-то невнятныыъ звукамъ, которые, какъ отдаленные перекаты грома, раздавались посреди безчисленнойтодпынарода:—это непоходитъна. обыкновенныйлюдскойговоръ. . . Олышипіь, какъ кричатъ? — Слышу, Ѳедотъ Абрамычъ. Въ прошлый разъ народу не меныпѳ было, а такъ не шумѣли... Ужъ не фабричные ди?.. — Избави Господи!.. — А вотъ постой, хозяинъ; подъѣдемъ ближе, такъ увидимъ. Не доѣзжая шаговъ триста дѳ Варварскихъ воротъ, нріѣзжіе должны были остановиться. Все нространствомежду городской стѣной и приходскойцерковью Всѣхъ Святыхъ было усыпанонародомъ. — Ну, дѣлать нечего,—сказалъкунецъ, вылѣзая изъ телѣги: —стунайназадъ; авось Идьинскими воротами проѣдешь на Варварку, a я ужъ какъ-нибудь добреду пѣшкомъ до дому. Ямщикъ поворотидъ дошадей, а кунецъ смѣшался съ народомъ, и поперемѣнно, то продираясь медленновпередъ, то быстро увлекаемый бѣгущими тодпами, очутился въ нѣсколько минутъ у самыхъ Варварскихъ воротъ. Прежде всего кинулся ему въ гдаза стоящій на высокой скамьѣ небольшого росту человѣкъ, съ растренанными волосами, запачканный, оборванный,—однимъ словомъ, похожій на убѣжавшаго изъ тюрьмы кододника; онъ кричадъ отъ времени до времени охриплымъ и протяжнымъ годосомъ: «Порадѣйте, православные, Богоматери на всемір* ную свѣчу!» Къобразу БоголюбскойБожіей Матери, вдѣланному саженяхъ въ двухъ отъ земли въ стѣну башни, приставлена быда лѣстница; народъ лѣзъ по ней безпрерывно вверхъ; одни прикладывались, другіе ставили свѣчи; нижніе цѣпдялись за верхнихъ, сталкивали ихъ внизъ, падали сами; ихъ топтали въ ногахъ, давили; клятвы, крики, женскій визгъ, стоныумирающихъ,—всезаглупіалось общимъ ропотомъ народа, который волновался в шумѣлъ, какъ бурное море. Прислушиваясь къ разговорамъ нѣкоторыхъ дицъ, нріѣзжій кунецъ былъ пораженъ именемъ преосвященнаго Амвросія и намеками на опасность, угрожающую добродѣтельному настырю. Онъ хотѣдъ узнать подробнѣе. въ чемъ дѣло; разспрашивалъ многихъ: отвѣты быди темны или заключались въ общихъ угрозахъ, и онъ не сталъ обращать на нихъ вниманія. Когда тодпа начала рѣдѣть, купецъ снова ношелъ впередъ. Миновавъ церковь Георгія Побѣдоносца, онъ выбрался на просторъ; позади его кипѣли тодпы народа, но впереди вся улица быда нуста, и тодько кой-гдѣ изъ оконъ домовъ выглядывали украдкой жены богатыхъ купцовъ, которыя жиди взаперти и не смѣли выходить на улицу. Вдругъ купецъ, который шелъ скорыми шагами, остановился; онъ увидѣлъ вдади кровлю своего дома; сердце его сжалось, хододный потъ выступилъ на бдѣдномъ лицѣ... До этой рѣшительной минуты онъ не вовсе былъ несчастливъ; онъ могъ надѣяться, ^могъ думать: «у меня есть жѳна, у меня есть дѣтиЬ Но теперь еще... нѣсколько шаговъ, еще подминуты—и, быть-можетъ, онъ давно уже одинъ въ цѣдомъ мірѣ: горькій сирота, съ сѣдыми волосами, бытьможетъ, онъ станетъ искать и не найдетъ могиды, надъ которою могъ бы понлакать. «Милосердый Божеі» прошептадъ бѣдный старикъ: «не мнѣ просить Тебя о мидости; но, чтобъ искупить ихъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4