207 тебя повозка-то?—сказалъ ямщикъ, подбирая вожжи. —Эй,- вы, други!.. Смотри, Ѳедотъ Абрамычъ, держись!—продолжалъ •онъ, вытаскивая изъ-за пояса свой ременяый кнутъ.—Ну, что стали?.. Ударю! Эй, ты, сѣрко, замялся!.. али ножки болятъ? Удалой ямпщкъ свистнулъ, гаркнулъ, и телѣга вихремъ помчалаеь по широкой дорогѣ. Тарасовка, Большія Мытищи, Растокино, село Алексѣевское, съ своимъ царскимъ домомъи зеркальными прудами, замелькали мимо проѣзжихъ, и благовѣстъ еще не начинался въ городѣ, когда ямадикъ, осадивъ съ трудомъ свою лихую тройЕу, остановилсяблизъ крестау Троицкой заставы. Еъ нимъ подошелъ, какт. ■будто нехотя, старый инвалидъ и, узнавъ, что купецъ ѣдетъ изъ «благополучнаго» торода Ярославля, безъ дальнихъ разспро- «совъ отворилъ рогатку. «Ну, счастливъ ты, хозяинъ!» сказалъ ямщикъ, тронувъ лошадей: «меня въ прошлый разъ отъ ■самыхъ полуденъ иродержали за рогаткою, почитай, вплоть до вечеренъ; разспро- ■еовъ-то сколько было... —■ А вотъ обозъ, что передъ нами ндетъ,—сказалъ купецъ, — его вовсе не юстанавливали. — Да, да, —подхватилъ ямщикъ. —Что за притча такая! —Видно, любезный, и караулить-то ужъ некому нашу матушку Москву. — Что ты, хозяинъ! Мало ли здѣсь івсякихъ командъ? Однихъ выборныхъ да десятскихъ тьма тьмущая. Нѣтъ, знать въ Моеквѣ-то полегче стало. — Дай-то Господи!—произнесъ съ глу- ■бокимъ вздохомъ купецъ. Обозъ, который ѣхалъ передъ проѣзжими, вдругъ сталъ торопливо сворачивать въ стороау, и впереди раздался «твратятельный, сиповатый голосъ: «Сворачивай проворнѣй!—господа ѣдутъ». Въ одну минутувся сѳрединаулицыопустѣла, :и купецъ увидѣдъ передъ собою такой странный поѣздъ, что сердце его оледялѣло оть ужаса. ..Къ заставѣ |тянулся .длинныі рядъ росиусковъ, нагруженныхъ гробами; нѣкоторые изъ иихъ были такъ плохо сколочены, что, казалось, при каждомъ потрясеніи готовы были развалиться; дные были даже вовсе безъ крышъ, и безобразные, едва прикрытые цыновками трупы выглядывали изъ нихъ на проходящихъ. Живые люди, которые окружали эту похоронную процессію, показались проѣзжѳму еще ужаснѣе самихъ мертвецовъ, не 'HOTOMy, что они были одѣты какими-то пугалами,въ вощаные балахоны и колпаки, но ихъ пьяныя, развратныя физіономіи, ихъ звѣрскія лица, ихъ безумный хохотъ при видѣ проѣзжихъ, которые торопились сворачивать съ дороги— все придавало имъ видъ настоящихъ демоновъ. Нѣсколько поодаль шли гарнизонные солдаты съ ружьями, и ѣхалъ иолицейскій чиновникъ верхомъ. — 0, Господи!—сказалъ куаецъ:—что это за люди!.. Въ нихъ нѣтъ и образа человѣческаго. — Развѣ ты не видишь, хозяинъ, что они въ кандалахъ?—нрервалъ ямщикъ. — Это разбойники. —Разбойники?—повторилъ робкииъ голосомъ купецъ. — Ну, да. Сначала вывозили покойниковъ за городъ казенные погонщики; да больно стали мереть, такъ теперь наряжаютъ изъ острога колодниковъ. — Эй, ты, хозяинъ!—закричалъ одинъ каторжный:—почни кубышку-то, дай чтонибудь! нечѣиъ помянуть покойниковъ. — Да подно, не скупись!—промолвилъ другой. —Вѣдь завтра, можетъ-статься, и тѳбя туда же потащимъ. Купецъ бросилъ имъ горсть мелкихъ денегъ; всѣ разбойники, какъ голодныя собаки, кинулись подбирать мѣдные гроши; одинъ только колодникъ, аршинъ трехъ росту, не подражадъ ихъ примѣру. Онъ стоялъ неподвнжно на своемъ мѣстѣ и пристально смотрѣлъ на купца. — Ну, что ты, каланча, глаза-то выпучидъ?—закричалъ одинъ изъ его товарищей. —Иль захотѣлось плети отвѣдать? ступай! — Проѣзжай скорѣй, любезный,—шепталъ купецъ;—на этихъ людей и глядѣтьто страшно! —• Пожнвешь здѣсь денька два, такъ прнвыкнешь,—пробормоталъ ямщикъ, погоняя лошадей. Они проѣхали отъ заставы до самой Сухаревой башни, не встрѣтивъ ниодного
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4