— 160 — За столомъ сидитъ она царицей, Служатъ ей бояре да дворяне, Наливаютъ ей заморскія вина Заѣдаетъ она пряникомъ печатньшъ; Вокругъ стоитъ ея грозная стража, На плечахъ топорики держатъ. Еакъ увиДѣлъ старивъ, испугаіся: Въ ноги онъ старухѣ поісіонился, Молвилъ: «Здравствуй, грозная царица! Ну, теперь твоя душенька довольна?» На него старуха невзглянула, Лишь съ очей прогнать. его велѣла. Подбѣжали бояре и дворяне, Старика взашеи затолкали; А въ дверяхъ-то стража подбѣжала, Толорами чуть не изрубила; А народъ-то надъ нимъ насмѣялся: «Подѣломъ тебѣ, старый невѣжа! Впредь тебѣ, невѣжа, наука: Не садись не въ свои сани!» Вотъ недѣля-другая проходнтъ, Еще пуще старуха вздурилась, Царедворцевъ за мужемъ посылаетъ. Отыскали старика, привели къ ней. Говоритъ старику старуха: «Воротись, ноклонися рыбкѣ,— Не хочу быть вольною царицей, Хочу быть владычицей морскою, Чтобъ жить мнѣ въ окіянѣ-морѣ, Чтобъ служила мнѣ рыбка золотая И была бъ у меня на носылкахъ>. Старикъ не осмѣлился перечить, Не дерзнулъ понерекъ слово молвить. Вотъ идетъ онъ къ синему морю; Видитъ, на морѣ черная буря— Такъ и вздулись сердитыя водны, Такъ и ходятъ, такъ воемъ и воютъ. Сталъ онъ кликать зодотую рыбку; Припдыла къ нему рыбка, спросила: «Чего тебѣ надобно, старче?» Ей старикъ съ поклономъ отвѣчаетъ: «Смилуйся, государыня-рыбка! Что мнѣ дѣлать съ проклятою бабой? Ужъ не хочетъ быть она царицей, Хочетъ быть владычицей морскою, Чтобъ жить ей въ окіянѣ-морѣ, Чтобъ ты сама ей служпла И была бъ у нея на_ посылкахъ». Ничего не сказала рыбка, .Іипіь хвостомъ по водѣ плеснула И упгла въ глубокое море. Долго у моря ждалъ онъ отвѣта. Не дождался, къ старухѣ воротился... Глядь: опять передъ нимъ землянка, На порогѣ сидитъ его старуха, А передъ нею разбитое корыто. А. Пушкит. в) 0 мертвой царевнѣ и о ееми богатыряхъ. Царь съ царицею простился, Въ путь-дорогу снарядился, И царица у окна Сѣла ждать его одна. Ждетъ-пождетъ съ утра до ночи, Смотрнтъ въ поле, инда очи Разболѣлись, глядючи Съ бѣлой зори до ночи: Не видать милого друга! Только видитъ: вьется вьюга, Снѣгъ валится на поля, Вся бѣлешенька земля. Девять мѣсяцевъ проходитъ, Съ поля глазъ она не сводйтъ. Вотъ въ сочельникъ въ самый, въ иочь, Богъ даетъ царицѣ дочь. Рано утромъ гость желанный, День и ночь такъ долго жданный, Издалеча, наконецъ, Воротился царь-отецъ. На него она взглянула, Восхищенья не снесла Тяжелешенько вздохнула И къ обѣднѣ умерла. Долго царь былъ неутѣшенъ; Но какъ быть? и онъ былъ грѣшенъ; Годъ прошелъ, какъ сонъ пустой, Царь женился на другой. Правду молвить, молодица Ужъ и впрямь была царица: Высока, стройна, бѣла, И умомъ и всѣмъ взяла; Но зато горда, домлива, Своенравна и ревнива. Бй въ приданое дано Было зеркальце одно; Овойство зеркальце имѣло: Говорить оно умѣло, Съ нимъ однимъ она была Добродушна, весела; Съ нимъ привѣтливо шутила И, красуясь, говорила: «Свѣтъ мой, зеркальце! скажи,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4