— 147 -ты, старая хрычовкаі. тыбы преждеменя, добраго молодца, накормила, напоила, въ •банѣ выпарила, да тогда бъ и спрашивала. Ваба-Яга накормила его, напоила, въ банѣ выпарила, а царевичъразсказалъ -ей, что ищетъ свою жену Василису Прёмудрую. «А, знаю!» сказала баба-яга: «она теперь у кощея без,смертнаго; трудно ее достать, нелегко съ кощеемъ сладить: смерть его на кояцѣ иглы, та игла въ лйцѣ, то яйцо въ уткѣ, та утка въ зайцѣ, тотъ"заяцъ въ сундукѣ, а сундукъ стоитъ на высокомъ дубу, и то дерево кощей, ■какъ свой глазъ, бережетъ». Указалабаба- .яга, въ какомъ мѣстѣ растетъэтотъдубъ, Иванъ-царевичъпришелътудаи незнаетъ, ■что ему дѣлать—какъ сундукъ достать. Ъдругъ, откуда нивзялся—прибѣжалъзгедвѣдь и выворотидъ дерево съ корнемъ; сундукъ упалъ и разбился вдребезги, вы- ■бѣжалъ изъ сундука заяцъ и во всю прыть яаутекъ пустился; глядь—а за нимъ уже другой заяцъ гонится; нагналъ, ухватилъи въ клочки разорвалъ. Вылетѣла изъ зайца угка и поднялась высоко-высоко; летитъ, .-а за ней селезень бросился; какъ ударитъ ■ее—утка тотчасъ яйцо выронила, и упало •то яйцо въ море. Иванъ-царевичъ, видя •бѣду неминучую, залилея слезами; вдругъ ігодплываетъ къ берегу щука и держитъ въ зубахъ яйцо; онъ взялъ то яйцо, раз- ■бшъ, досталъ иглу и отломилъ кончикъ: ■сколько ни бился кощей, сколько ни метался во всѣ стороны, а пришлось ему ломереть! Иванъ-царевичъпошелъ въ домъ кощея, взялъ Василису Премудрую й воротидся домой, Послѣ того они жили амѣстѣ и долго, и счастливо. д) Двѣ доли. Жилъ да былъ мужикъ, прижидъдвухъ «ыновёй и померъ. Задумали братья жеяиться: старшій взялъ бѣдную, младшій •богатую; а живутъ вмѣстѣ, не дѣлятся. Вотъ начали жены ихъ межъ собой ссориться да вздорить. Однаговоритъ: «Я за <старпшмъ братомъ замужемъ; мой верхъ должеяъ быть!» А другая: «Нѣтъ, мой верхъ! я богаче тѳбя!» Вратья смотрѣлисмотрѣли, видятъ, что жены не ладятъ, раздѣлили отцовскоѳ добро поровну и разошлись. У старшаго брата что ни годъ, то дѣтп рожаются, а хозяйство все плоше да хуже пдетъ; до того дошло, что совсѣмъ разорился. Пока хлѣбъ да деньги были—на дѣтей гдядя радовался, a какъ обѣднялъ—и дѣтямъ не радъ! Пошелъ къ меныпомубрату: «Помоги- де въ бѣдности!»Тотъ наотрѣзъ отказался: «Живи, какъ самъ знаешь! у меня свои дѣти подрастаютъ». Вотъ, немногопогодя, опять пришелъ бѣдный къ богатому: «Одолжи», проситъ, «хоть на одинъденьлошади; пахатьненачѣмъ!»—Оходинаполеи возьми на одинъ день: да сиотри—не замучь!— Бѣдный пришелъ на поле и видитъ, что какіе-то люди на братниныхъ дошадяхъ землю пашутъ. «Стой! закрячалъ, сказывайте, что вы за люди!»—А ты что за спросъ?^—<Да то, что эти лошади моего брата!»—Аразвѣ не видишь ты, отозвался одинъ изъ пахарей, что я—Счастье твоего брата: онъ пьетъ, гуляетъ, ничего нѳ знаетъ, а мынанегоработаемъ. «Куда же мое Счастье дѣвалось?» —Твое Счастье вонъ тамъ-то подъ кустомъ въ красной рубашкѣ лежитъ: ни днемъ, ни ночью ничего не дѣлаетъ, только спитъ. «Ладно! думаетъ мужикъ, доберусь я до тебя». Пошелъ, вырѣзалъ толстую палку, подкралсякъ своему Счастью и вытянулъ его по боку изо всей силы! Счастье проснулось и сирашиваетъ: «Что тыдерегаьсяЬ— Еще не такъ прибыо! Люди добрые землю пашутъ, а ты безъ просыпу спишь!—«А ты, небось, хочешь, чтобъ я на тебя пахалъ? И не думай!»—Что жъ? всебудешь подъ кустомъ лежать? Вѣдь этакъ мяѣ умирать съ голоду придется!—«Ну коли хочешь, чтобъ я тебѣ помощь дѣлалъ, такъ ты брось крестьянское дѣло, да займись торговлею. Я къ вашей работѣ совсѣмъ не привыченъ, а купеческк дѣла всякія знаю».—Займись торговлею!.. да было бы на что! Мнѣ ѣстънечего, а не то что въ торгъ пускаться.—«Ну, хоть снпми съ своей бабы старый сарафапъ да продай; на тѣ деньгикупиновый—и тотъ продай. А ужъ я ставу тебѣ помогать; ни на шагъ прочь не отойду».^—Хорошо. 10*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4