— 148 — Поутру говоритъ бѣднякъ своей женѣ: «Ну, жена, собирайся, поѣдемъ въ городъ».—Зачѣмъ?—«Хочу въ мѣщане лриписаться, торговать зачну». Съ ума что ли спятилъ? дѣтей кормить нечѣмъ, a онъ въ городъ норовитъ!—«He твое дѣло! укладывай все имѣніе, забирай дѣтишекъ и поѣдемъ». Вотъ и собрались. Помолились Богу, стали наглухо запирать свою избушку и послыша.иі, что кто-то горько пдачетъ въ нзбѣ. Хозяияъ спрашиваетъ; «Кто тамъ плачетъ?»—Это я—Горе!—«О чемъ же ты плачешьѴ» —Да какъ же мнѣ не плакатъ? самъ ты уѣзжаешь, а ыеня здѣсь покидаешь. —«Нѣтъ, милое! я тебя съ собой возьму, а здѣсь не покину. Эй, жена!»говоритъ, «выкидывай изъ сундука свою поклажу». Жена опорожнила сундукъ. «Ну-ка, Горе, полѣзай въ сундукъЬ Горе влѣзло; опъ его заперъ треыя заыками, зарылъ сундукъ въ землю и говоритъ: «Пропадай ты, проклятое! чтобъ вѣкъ съ тобой не знаться!» Приходитъ бѣдный съ женой и съ дѣтьми въ городъ; нанялъ еебѣ квартиру и началъ торговать: взялъ старыйженинъсарафанъ, понесъ на базаръ и продалъза рубль; па тѣ деньги купилъ новый сарафанъи продалъ его за два рубля, И вотъ такимъ-то счастливымъ торгомъ, что за веякую вещь двойную цѣну получалъ, рэзбогатѣдъ онъ въ саыое короткое время и записался въ купды. Усдыхадъ про то младтій братъ, пріѣзжаетъ къ нему въ гости и спрашиваетъ: «Скажи, пожалуй, какъ это ты ухитрился—изънищагобогачомъстадъ?»— Да просто, отвѣчалъ купецъ, я свое Горе въ сундукъ заперъ да въ землю зарылъ. — «Въ какомъ мѣстѣ?»—Въ деревнѣ настаромъ дворѣ.—Младшій братъчуть не плачетъ отъ зависти; поѣхалъ сейчасъ на деревню, вырылъ сундукъ и выпустидъ оттудаГоре. «Ступай», говоритъ, «къ моему брату, разори его до послѣдней ниткп!>— Нѣтъ! отвѣчаетъ Горе, я лучше къ тебѣ приетану, а къ нему не пойду: ты —добрый человѣкъ, ты меня на свѣтъ выпустилъ!^тотълиходѣй—въ землюупряталъ! Немного прошло времени—разорился завистливый братъ и изъ богатаго ыужика сдѣладся голымъ бѣднякомъ. е) 0 Правдѣ и Кривдѣ. Жилидвабрата куцца: одинъ кривдой;, другой правдой; такъ всѣ и звали ихъг одного Кривдой, а другого Правдой. — Послушай, Правда, сказалъ разъ Кривда: вѣдь кривдой зшть на свѣтѣ лучше?.. — Нѣтъ!—Давай' спорить?— Давай, Споридиг спорили, — никто не переспоритъ. —Ну, слушай, сказалъ Кривда: у тебя три ко^- рабля, у меня два; если напервойвстрѣчѣ намъ скажутъ, что жить правдойлучше, то всѣ корабли твои, а если кривдой—то мои!—Хорошо.—Пойдемъ къ щьсарю, онъ насъ разсудитъ. — Пойдемъ,. отвѣчаетъ Правда. Вотъ и пришли она къ писарю.—Рѣши нашъ споръ, говоритъ Еривда, чѣмъ лучше жить: кривдой или, правдой? Писарьспрашиваетъ:—А о чемъ вы бьетесь?—О пятикорабляхъ. —Ну, ты, Правда, проспорила; въ наше время лучше; жить кривдой. Правда поклонилась и говоритъ:—Коли такъ, бери мои корабли;: а сама все стоитъ на своемъ, что лучше жить правдой.—Пойдемъ къ судьѣ, какъ онъ рѣшитъ? говоритъ Кривда: коли щь твоему, я тебѣ плачу тысячу рублей, a коли по-моему — ты мвѣ долженъ оба. глаза отдать.—Хорошо, пойдемъ. Пришлв они къ судьѣ, стали спрашивать: чѣмъ лучше жить? —Судья сказалъ то же самое: «Въ наше время лучше жить кривдой». —Подавай-ка твои глаза! говоритъКривда Правдѣ; выколода у ней глаза и ушла—куда знала. Осталась Правда безглазая, пала лицомъ наземь и поползла ощупью. Доползла до бодота и легла въ травѣ. Въ самую полночь начали туда собираться и чертенята, и бѣсенята, и ыножество всякой нечистой силы. Шбольшій стадъ всѣхъ спрашивать: кто чтосдѣлалъ? Кто говоритъ: я душу загубилъ; кто говоритъ: я того-то на грѣхъ смутилъ; а Кривда тоже тутъ между ними вертится и хвостомъ виляетъ и, въ свою очередь, похваляется: «Я у Правды три корабля выспорила, да глаза ей выколода! — Что глаза! говоритъ наболыпій: стоитъ потереть тутопшой травкой^—глаза опять будутъ! Правда лежитъ себѣ, ни гу-гу, а сама все сдушаетъ. Вдругъ запѣли пѣтухи, и нечистая сила разомъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4