— 145 — бѣлыя, цѣловалъ въ уста сахарныя, привелъ къ отцу, къ матери, и стали всѣ вмѣстѣ жить, да поживать, да добра наживать. г) Царевна-лягушка. Въ нѣкоторомъ царствѣ, въ нѣкоторомъ государствѣ жилъ да былъ царь съ царицею; у него было три сына—всѣ молодые, холостые, удальцы такіе, что ни въ сказкѣ сказать, ни перомъ написать; младшаго звали Иванъ-царевичъ. Говоритъ имъ царь таково слово: «Дѣти мои милыя, возьмите себѣ по стрѣлкѣ, натяните тугіе луки и пустите въ разныя стороны: на чей дворъ стрѣла упадетъ, тамъ и сватайтесь». Пустилъ стрѣлу старшій братъ—упала она на боярскій дворъ, прямо нротивъ дѣвичья терема; пустилъ средиій братъ—полетѣла стрѣда къ куяцу на дворъ и остановилась у краснаго крыльца, и на томъ крыльцѣ стояла душа-дѣвица, дочь купеческая; пустилъ младшій братъ—попала стрѣла въ грязное болото, и подхватила ее лягушка-квакушка. Говоритъ Иванъ-царевичъ: «Еакъ мнѣ за себя квакушку взять? квакушка неровня мнѣ>\ «Бери!>отвѣчаетъеіяу царь: «знать судьба твоя такова».Вотъ иоженились царевичи: старшій на боярышнѣ, средній на купеческой дочери, а Иванъцаревичъ на лягушкѣ-квакушкѣ. Призываетъ ихъ царь и приказываетъ: «чтобы жены ваши испекли мнѣ къ завтраму по мягкому бѣдому хлѣбу». Воротился Иванъцаревичъ въ свои налаты невеселъ, ниже плечъ буйну голову повѣсилъ: «Ква-ква, Иванъ-царевичъ! почто такъ кручииенъ сталъ?» спраншваетъ его лягушка: «аль услышалъ отъ отца своего слово непріятное?»-—Еакъ мнѣ не кручиняться? Государь мой батюшка приказалъ тебѣ къ завтраму изготовить мягкій бѣлый хлѣбъ. «He тужи, царевичъ! ложись-ка спатьпочивать: утро вечерамудренѣе!» Уложила царевича спать, да сбросила съ себя лягушечью кожу —и обернулась душойдѣвицей Василисой Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громкимъ голосомъ: «Мамки-нянькиі собирайГалаіовъ. Хресюматія. Т. II. тесь, снаряжайтесь, приготовьте мягкій бѣлый хлѣбъ, каковъ ѣла я, кушала у родного моего батюшки». На утро проснулся Иванъ-царевичъ, у квакуши хлѣбъ давно готовъ и такой славный, что ни вздумать, ни взгадать, только въ сказкѣ сказать! Изукрашенъ хлѣбъ разными хитростями, по бокаыъ видны города царскіе, и съ заставами. Благодарствовалъ царь на томъ хлѣбѣ Иваиу-царевичу и тутъ же отдалъ приказъ тремъ своимъ сыновьямъ: «чтобъ жены ваши соткали мнѣ за единую ночь по ковру», Воротился Иванъ-царевичъ невеселъ, ниже плечъ буйну голову .повѣсилъ. «Ева-ква, Иванъ-царевичъ! почто такъ кручпненъ сталъ? аль услышалъ отъ. отца своего слово жестокое, непріятное?» —Какъ мнѣ не кручиниться? Государь мой батюшка нриказалъ за единую ночь соткать ему шелковый коверъ. «Не тужи, царевичъ! ложись-ка спать-почивать: утро вечера мудренѣе!» Уложила его спать, а сама сбросила лягушечью кожу—и обернулась душой-дѣвицей ВасилисойПремудрою; вышла на красное крыльцо и закричала гроыкимъ голосомъ: «Мамкн-няньки! собирайтесь, снаряжайтесьшелковый коверъ ткать, —чтобъ таковъ былъ, на какомъ я сиживала у родного моего батюшки!» Какъ сказано, такъ и сдѣлапо. На утро проснулся Иванъ-царевичъ, у квакушки коверъ давно готовъ — и такой чудный, что ни вздумать, ни взгадать, развѣ въ сказкѣ сказать. Изукрашенъ коверъ златомъ-серебромъ, хитрыми узорами. Благодарствовалъ царь на томъ коврѣ Ивану-царевичу и тутъ же отдалъ новый приказъ, чтобъ всѣ три царевича явились къ нему на смотръ, вмѣстѣ съ женами. Опять воротился Иванъ-царевичъ невеселъ, ниже плечъ буйну голову повѣсилъ. «Ква-ква, Иванъ-царевичъ! почто кручинишься? али отъ отца услыхалъ слово непривѣтливое?»—Какъ мнѣ не кручиниться! Государь мой батюшка велѣлъ, чтобы я съ тобой на смотръ приходилъ: какъ я тебя въ дюди покажу? «Не тужи, царевичъ! ступай одинъ къ царю въ гости, a я вслѣдъ за тобой буду; какъ услышишь стукъ да громъ—скажи: это 10
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4