- 143 — другая работа: есть у меня триста скирдовъ, въ каждомъ скирду по триста копенъ—все пшеница бѣлоярая; обмолоти мнѣ къ завтраму всю шпеницу чисто-начисто до единаго зернышка, а скирдовъ не ломай и сноповъ не разбивай. Если не сдѣдаешь —голова твоя съ нлечъ долой!»—Слушаю, ваше величество! сказалъ Иванъ-царевичъ; опять идетъ по двору да слезами обливается. «0 чемъ горько пдачешь?» спрашиваетъ его Василиса Прѳмудрая. —Какъ же мнѣ не плакать? Приказадъ мнѣ царь морской за одну ночь всѣ скирды обмолотить, зерна не «бронить, а скирдовъ не ломать и сноповъ не разбивать.—«Это не бѣда, бѣда впереди будетъ! Лояшсь спать съ Богомъ: утро вечера мудренѣе». Царевичъ легъ «пать, а Василиса Премудрая вышла на жрылечко и закричала громкимъ голосамъ: «Гей вы, муравьи ползучіе! сколько васъ на бѣломъ свѣтѣ ни есть—всѣ ползите сюда и повыберете зерно изъ батюшкиныхъ скирдовъ чисхо-начисто». Поутру зоветъ морской царь Ивана-царевича: «Сослужидъ ли службу?»—Сослужилъ, ваше величество!—«Пойдемъ посмотримъ». Пришли на гумно —всѣ скирды стоятъ нетронуты; пришли въ житницу—всѣ зажрома полнехоньки зерномъ. «Спасиботе- ■бѣ, братъ! сказалъ морской царь: сдѣлай мнѣ еще церковь- изъ чистаго воску, чтобъ къ разсвѣту была готова: это будетъ твоя послѣдняя служба». Опять идетъ Иванъ-царевичъ по двору и слезами умывается. «0 чемъ горько плачешь?» спрапшваѳтъ его изъ высокаго терема Василиса Премудрая.—Какъ мнѣ не плакать, доброму молодцу? Приказалъ морской царь за одну ночь сдѣлать церковь изъ чистаго воску. — «Ну, это еще не б'|,ад,,бѣда впереди будетъ. Ложись-ка спать! утро вечера мудренѣе». Царевичъ ужзся спать, а Василиса Премудрая шшла на крылечко и закричала громкимъ голосомъ: «Гей вы, пчелы работящія! сколько васъ на бѣломъ свѣтѣ ни есть —всѣ • летите сюда и слѣпите изъ чистаго воску церковь Божію, чтобъ къ утру была готова». Поутру всталъ Иванъцаревичъ, глянулъ — стоитъ церковь изъ чистаго воску, и пошелъ къ морскому царю съ докладомъ. «Спасибо тебѣ, Иванъ-царевичъ! Какихъ слугъ у меня ни было, никто не сумѣлъ такъ угодить, какъты. Будь жезато моимънаслѣдникомъ, всего царстваоберегателемъ;внбирайсебѣ любую изъ тринадцатидочерей моихъ въ жены». Иванъ-царевичъвыбралъ Василису Премудрую; тотчаеъ ихъ обвѣнчали и на радостяхъ пировали цѣлые три дня. Ни много, ни мало прошло времени, стосковался Иванъ-царевичъ по своимъ родителямъ, захотѣлось ему на святую Русь. «Что такъ грустенъ, Иванъ-царевичъ?»^—Ахъ, ВасилисаПремудрая, сгрустнулось по отцу, по матери, захотѣлось на святую Русь. —«Вотъ это бѣда пришла! Если уйдемъ мы, будетъ за нами погоня великая; царь морской разгнѣвается и предастъ насъ смерти. Надо ухитриться!» Плюнула Василиса Премуд- •рая въ трехъ углахъ, занерла двери въ своемъ теремѣ и побѣжада съ Иваномъцаревичемъ на святую Русь. На другой денъ ранехонько приходятъ посланные отъ морского царя—молодыхъ поднимать, во дворецъ къ царю звать. Стучатся въ двери: «Проснитеся, пробудитеся! васъ батюшка зоветъ». —Еще рано, мы не выспались, приходите послѣ!—отвѣчаетъ одна слюнка. Вотъ посланные упгли, обождали часъ, другой, и опять стучатся: «Не пора-время спать, пора-время вставать!»—Погодите немного; встанемъ, одѣнемся!—отвѣчаетъ вторая слюнка. Въ третій разъ приходятъ посланные: «Царь-дѳ морской гнѣвается, зачѣмъ такъ долго они прохлаждаются». — Сейчасъ будемъ^ отвѣчаетъ третья слюнка. Подождалиподождали посланные и давай опять стучаться^—нѣтъ отклика, нѣтъ отзыва! выдомали двери, а въ теремѣ пусто. Доложили царю, что молодые убѣжали; озлобился онъ и послалъ за ними ногоню ведикую. А Василиса Премудрая съ Иваномъцарѳвичемъ уже далеко-далеко! скачутъ на борзыхъ коняхъ безъ остановки, безъ роздыху. «Ну-ка, Иванъ-царевичъ, припади къ сырой землѣ да послушай, нѣтъ ли погони отъ морского царя». Иванъ- 'іГ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4