— 142 — экустъ смороднны и притапсь тихонько. Прилетятъ сюда двѣнадцать голубицъ ■—• see красныхъ дѣвицъ, а вслѣдъ за ними и тринадцатая;станутъвъ озерѣ купаться, а ты тѣмъ временемъ унеси у послѣдней сорочку и до тѣхъ поръ не отдавай, иока не подаритъ она тебѣ своего колечка. Если не сумѣешь атого сдѣлать, ты погибъ яавѣки: у морского царя кругомъ всего дворца стоитъ частоколъ высокій на цѣлыя на десять верстъ, н на каждой спицѣ по головѣ воткнуто; только одна норожняя, не угодн на нее попастьЬ Иванъ-царевичъноблагодарилъ старушку, чіпрятался за сігородиновый кустъ и ждетъ поры-времени. Вдругъ прилетаютъ двѣнадцать голубицъ, ударились о сыру землю и обернулись красными дѣвицами, всѣ до единой красоты нееказанныя: ни вздумать, ни «згадать, ни перомъ написать! Посвидали платья и пустились въ озеро: играютъ, ітлещутся, смѣются, пѣени поіотъ. Вслѣдъ за ними прилетѣла н тринадцатая голубица, ударилась о сыру зеійію, обернулась красной дѣвицей, сбросила съ ■бѣлаго тѣла сорочку и пошла купаться: и была она всѣхъ пригожѣе, всѣхъ кра- ■спвѣеі Долго Иванъ-царевичъ не могъ отвести очей своихъ, долго на нее заглядывался, да нрипомнилъ, что говорила ему старуха, подкрался тихонько и унесъ сорочку. Вышла изъ воды красная дѣвица, хватилась—нѣтъ сорочки, унесъ кто-то; бросились всѣ искать: искали, яскали — не видать нигдѣ. «Не ищите, милыя сестрицы! полетайте домой, я сама внновата—не досмОтрѣла, сама и отвѣчать буду». Сестрицы, красныя дѣвицы, ударились о сыру землю, сдѣлались голубками, взмахнули крыльями и полетѣди прочь. Осталась одна дѣвица, осмотрѣлась кругомъ и нромолвила: «Кто бы ни былъ таковъ, у кого моя сорочка, выходи сюда: коли старый человѣкъ —будешь мнѣ родной батюшка; коли среднихъ лѣтъ — будешь братецъ любимый; коли ровня мнѣ —будешь милый другъ!» Только сказала послѣднее слово, иоказался Иванъ-царевичъ. Подала она ему золотое колечко и говоритъ: «Ахъ, Иванъцаревичъ! что давно не приходилъ? Морской царь на тебя гнѣвается. Вотъ дорога, что ведетъ въ нодводное царство: ступай по ней смѣло! Тамъ и меня пайдешь; вѣдь я дочь морского царя, Василиса Премудрая». Обернулась Василиса Пренудрая голубкою и улетѣда отъ царевича. А Иванъцаревичъ отправился въ нодводное царство; видитъ: и тамъ свѣтъ такой жѳ7 кякъ у насъ; и тамъ поля и луга, и рощи зеленыя, и солнышко грѣетъ. Приходитъ онъ къ морскому царю. Закричалъ на него морской царь: «Что такъ долго не бывалъ? за вину твою вотъ тебѣ служба: есть у меня пустошь на тридцать верстъ и въ длину и поперекъ— одни рвы, буераки да каменье -острое? Чтобъ къ завтраму было тамъ какъ ладонь гладко, и была бы рожь иосѣяна, и выросла бъ къ раннему утру такъ высока, чтобы въ ней галка могла схорониться. Если того не сдѣлаешь —голова твоя съ пдечъ долой!» Идетъ Иванъ-царевичъ отъ морского царя, самъ слезами обливается. Увидала его въ окно изъ своего терема высокаго Василиса Премудрая и спрашиваетъ: «Здравствуй, Иванъ-царе7 вичъ! что слезами обливаешься?» —Какъ же мнѣ не плакать? отвѣчаетъ царевичъг заставилъ меня царь морской за одну ночь сравнять всѣ"4 рвы, буераки и каменье острое н засѣять рожыо, чтобъ къ утру она выросла и могла въ ней галка спрятаться. — «Это не бѣда, бѣда впереди будетъ! Ложись съ Богомъ спать: утро вечера мудренѣе, все будетъ готовоЬ— Легъ спать Иванъ-царевичъ, а Василиса Премудрая вышла на крылечво и кликнула громкимъ^ голосомъ: «Гей вы, слуги мои вѣрные! равняйте-ка рвы гдубокіе^ сносите каменье острое, засѣвайте роигью колосистою, чтобъ къ утру поспѣло)» Проснулся на зарѣ Иванъ-царевичъ, глянулъ—все готово: нѣтъ ни рвовъ,.ни буераковъ, стоитъ поле, какъ ладонь гладкое, и красуется на немъ рожь —столь высока, что галка схоронится. Иошелъ къ морскому царю съ докладомъ. «Спасибо тебѣ, говоритъ морской царь, что сумѣлъ службу сослужить. Вотъ тебѣ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4