— 141 — Царская дочь пріѣзжаетъ, спрашиваетъ: «Что, живъ ди?»—Живъ, сдаваБогу! «Ну, каково тебѣ было?»—Страшно, да ничего, Богъ милостивъ!—«Омотри, на эту ночь еще страшнѣй будетъі» Переговорила и: уѣхала. И точно, на .другую ночь еще болыпе черти страшили; крестьянскій сынъ промолился. На третью ночь и пуще того; • онъ опять промолился, всѣ свѣчи издержалъ. А царская дочь, послѣ третьей ночи, ведѣла ему напиеать рукопись, какъ спасалъцарство, и задѣзть въ печь; «а то», говорятъ, «отецъмойоживится, разсердится, забѣгаетъ—бѣда тебѣ!» Онъ такъ и сдѣлалъ. Утро настало — вдругъ весь народъ оживился, начали ходить, бѣгать, стали переѣзжать, только стукъ-отъ стоитъ! Царь также ожидъ, забѣгалъ, осердился: «Кто смѣлъ, говоритъ, шутить надъ моимъ царствомъ?» и увидѣлъ у печи рукопись, прочиталъ. Пріѣхала дочь; она рукопись утвердила, сказала отцу, что точно такъ было. Царю понравилось; тотчасъ свадьбу: крестьянскій сынъ женился на царской дочери, Тесть по смерти своей благословилъ все свое царство милому зятю, Крестьянскій сынъ-то все изъ-подъ большихъ смотрѣлъ, а тутъ самъ царемъ сдѣлался, и теперь царствуетъ—такой добрый для подданныхъ, особливо для солдатъ. • в) Царь морекой я Ваеилиеа Премудрая. За тридевять земель въ тридесятомъ государствѣ жилъ-быдъ царь съ царицею; дѣтей у нихъ не было. Поѣхалъ царь по чужимъ землямъ, по дальнимъ стороеамъ, долгое время домой не бывалъ; на ту пору родила ему царица сына Ивана-царевича, а царь про то и не вѣдаетъ. Сталъ онъ держать путь въ свое государство, сталъ подъѣзжать къ своей землѣ, а деньто былъ жаркій-жаркій, солнце, такъ и пекло; и нагіала на него жажда великая: что ни дать, только бъ воды испить. Осмотрѣлся кругомъ и видитъ невдалекѣ болыпоѳ озеро; подъѣхалъ къ озеру, слѣзъ съ, коня, прилегъ на, брюхо и давай глотать студеную воду. Пьетъ и не чуетъбѣды; а царь морекой ухватилъ его за. бороду. «Пусти!» проситъ царь. —«Не нущу, не смѣй пить безъ моего вѣдома!» — «Какой хочешь возьмн окупъ—только отпусти!»—Давай то, чего дома не знаешь. — Царь подумалъ-подумалъ, чего онъ дома не знаетъ? кажись, все знаетъ, все ему вѣдомо, и согласился. Попробовалъ—: бороду никто не держитъ, всталъ съземли, сѣлъ на коня и поѣхалъ восвояси. Вотъ пріѣзжаетъ домой, царица встрѣчаетъ его съ царевичемъ, такая радостная; а онъ какъ узналъ про свое милое дѣтище, такъ и залнлся горькими слезами. Разсказалъ царицѣ,- какъ и что съ нимъ было; поплакали вмѣстѣ, да, вѣдь., дѣлать-то нечего, слезами дѣла не поправишь. Стали они жить но-старому, а царевичъ растетъ себѣ да растетъ, словно тѣсто на опарѣ —не по днямъ, a no часамъ, и выросъ большой. «Сколько нп держать при себѣ, думаетъ царь, а отдавать надобно: дѣло неминучее!» ВзялъИвана-царевича за руку, привелъ прямо къ озеру: «Ноищи здѣсь», і-оворитъ, «мой перстень; я ненарокомъ вчера обронилъ» Оставилъ одного царевича, а самъ повернулъ домой. Сталъ искать царевичъ пер,- стень^ идетъ по берегу, и попадается ему навстрѣчу старушка. «Куда пдешь, Иванъцаревичъ?»—Отвяжись, не докучай, старая вѣдьма! и безъ тебя досадно. «Ну,- оставайся съ Богомъ!» и пошла старушка въ сторону. А Иванъ-царевичъ пораздумался: «За что обругалъ я старуху? Дай. ворочу ее; старые люди хитры и догадливы: авось что и доброе скажетъ». И сталъ ворочать старушку: «Воротись, бабушка, да прости мое сдово глупое! Вѣдь я съ досады вымолвилъ: заставилъ меня отецъ перстняискать; хожу, высматриваю, а перстнянѣтъ, какъ нѣтъ!»—Неза перстнемъ ты здѣсь; отдалъ тебя отецъ морскому царю: , выйдетъ морекой царь и возьметъ тебя съ собою въ подводное царство.—Горько заплакалъцаревичъ- «Не тужи, Иванъ-царевичъ, будетъ и на твоей улицѣ прэздникъ; только слушайся меня, старухи. Спрячься вонъ за тотъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4