— 120 — Поцѣлуемтесь, да обнимемтесь На послѣднее разставаніе. Поклонитесь отъ меня Оленѣ Дмитревнѣ, Закажите ей меныпе печалиться, Про меня моимъ дѣтушкамъ не сказывать; Поклонитесь дому родительскому, Поклонитесь всѣмъ нашимъ товарищамъ, Помолитесь сами въ церкви Божіей Вы за душу мою, душу грѣшнуюі» И казнили Степана Калашникова Смертью лютою, нозорною; И головушка безталанная Во крови на плаху покатилася. Схоронили его за Москвой-рѣкой, На чистомъ полѣ промежъ трехъ дорогъ: Промежъ тудьской, рязанской, владимирской, И бугоръ земли сырой тутъ насыпали, И кленовый. крестъ тутъ поставили. И гуляютъ, шумятъ вѣтры буйные Надъ его безымянной могилкою, И нроходятъ мимо люди добрые: Пройдетъ старъчеловѣкъ—перекрестится, Пройдетъ молодецъ—пріосанится, Пройдетъдѣвица—пригорюнится, А пройдутъ гусляры—споютъ пѣсенку. Гей вы, ребята удалые, Гусляры молодые, Голоса заливные! Красно начинали—красно и кончайте, Каждому правдою и чеетью воздайте. Тороватому боярину слава! И красавицѣ-боярынѣ слава! И всему народухристіанскому слава!. Лерлюнтовд. 29. НАТАЛЬЯ ДОЛГОРУКАЯ. Болыпой владимирской дорогой, Въ одеждѣ сельской и убогой, Съ груднымъ младенцемъ на рукахъ, Шла тихо путница младая; Въ усталомъ взорѣ тайный страхъ. «Еакъ быть? Москва въ семи верстахъ, Дорога межъ холмовъ дѣсная; А. въ полѣ дымномъ тѣнь ночная Ужъ скоро ляжетъ; и луна Лишь въ полночь на небѣ видна». Она идетъ, и сердце бьется; Поляна съ рощей передъ ней, И вотъ въ село тропинка вьется: Она туда дойдетъ скорѣй; Ночлегъ радушный тамъ найдется. Уже, пылая между тучъ, Зари багровой гаснетъ лучъ; Уже предъ ночью, къ бурѣ склонной, Поднялся вѣтеръ, боръ шумитъ; Ея младенецъ полусонный Озябъ и плачетъ, и дрожитъ. Она спѣшитъ въ пріютъ укромный, Подходитъ скоро къ рощѣ темной, Но, чѣмъ-то вдругъ поражена, Стоитъ уныла и бдѣдна. Въ ея очахъ недоумѣнье, Ей будто страшнѳ то селенье; Нейдетъ въ него, нейдетъ назадъ, Кругомъ обводитъ робкій взглядъ. «0, если тамъ?.. А мнѣ таиться Велитъ судьба... быть-можетъ. . . нѣтъ! Кому узнать!.. и сколько лѣтъ! Забыто все; но вечеръ тмится, ПораЬ И къ рощѣ съ быстротой Приблизидась, остановилась, Подумала, перекрестилась, Потомъ пошла, махнувъ рукой, И скрылася въ тѣни густой. За рощей темною въ додинѣ, При зеркадьной пруда равнинѣ, Вельможи знатнаго село Красой привѣтною цвѣло. Высокихъ лидъ въ тѣни зеленой Хоромы барскія стоятъ; Онѣ видъ древнѳсти хранятъ; Въ гербѣ, подъ графскою короной, Щитъ красный въ полѣ золотомъ Лавровымъ окруженъ вѣнкомъ Съ двумя блестящими крестами, А въ иолѣ свѣтломъ мечъ съ копьемъ И полумѣсяцъ вверхъ рогами. Но садъ, и воды, и мосты, И розъ душистые кусты Въ забвеньѣ долгомъ сиротѣли. Хозяинъ, честь страны родной, Давно лежитъ въ землѣ сырой; Его хоромы опустѣли, Широкій дворъ заросътравой. Простяеь съ родимою Москвою, Въ столицѣ пышной надъ Невою Живетъ наслѣдникъ молодой;
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4