^—ці, 1 —■ ; ^- 121 А здѣсь одни воспоминанья Во мракѣ сельской тишины, И рода знатнаго преданья— Священный отз'ывъ старины. У церкви сельской за оградой, Въ уютномъ домикѣ своемъ, Въ кругу семьи, предъ тихимъ сномъ, Дыша вечернею лрохладой, Священникъ у окна сидѣлъ; Онъ ^ъ думѣ набожной смотрѣлъ, Какъ на закатѣ, догорая, Багряный блескъ смѣнялся тьмой: Такъ ясно жизнь его святая Елонилась къ сѣни гробовой. Давно украшенъ сѣдинами, Небесный житель на землѣ, У ПІереметева въ селѣ, Онъ сердцемъ, словомЪ и дѣлами Творцу и ближнему служилъ; Умъ здравый съ дѣтской простотою Былъ свѣтелъ правѳдной душою; Покойный графъ его любилъ; И нрахъ владѣльца незабвенный Былъ святъ душѣ его смиренной: Для старца графъ не умиралъ. Онъ часто, часто поминалъ Его богатство, знатноеть рода, - Какъ онъ со шведомъ воевалъ, И нослѣ шумнаго похода Въ тиши села у нихъживалъ. Но, полонъ важности старинной, Святого старца кротокъ видъ; На немъ подряеникъ объяринной И катауръ широкій пштъ Узорно яркими шелкаии, И на груди его виситъ _ Изъ кипариса крестъ съ мощами, Хранитель вѣрный съ давнихъ поръ: Одинъ монахъ съ Аѳонскихъ горъ Тотъ крестъ принесъ. Его обитель Была убога и скромна И, какъ ея радушный житель, Какой-то святости полна; Въ углу, въ серебряномъ окладѣ, Икона Спасова блеститъ, И передъ ней огонь горитъ Въ хрустальной на цѣпяхъ лампадѣ; На подкѣ рядъ церковныхъ книгъ, Бумага, перья подлѣ нихъ; У зеркала часы стѣнные, Портретъ, задернутый тафтой, Двѣ канарейки выписныя, И полотенце съ бахромой Виситъ на вербѣ восковой. Уже готовъ итти молиться, Да снидетъ тихъ грядущій сонъ, Бесѣды Златоуста онъ Хотѣдъ закрыть; но вдругъ стучится Легонько кто-то у воротъ И кто-то на крыльцо идетъ; А дверь шатнулась: у порога Съ младенцемъ путница стоитъ, И голосъ жалобный дрожитъ, Прося ночлега ради Бога. «Войди подъ мой убогій кровъ, Оказалъ онъ ей: пора ночная, Кругомъ все лѣсъ, ночлегъ готовъ, И есть у насъ хлѣбъ-соль простая; Переночуй: ты съ новымъ днемъ Пойдешь опять своимъ путемъ». И старецъ мать благословляетъ, Младенца соннаго креетитъ И къ огоньку ее сажаетъ, И съ ней привѣтно говоритъ. Но, и блѣдна и боязлива, Она сидѣла модчалива; На рѣчь привѣтную его Нолусловами отвѣчала И лишь младенцасвоего Co вздохомъ къ сердцу прижимала; Украдкою бросая взглядъ На барскій домъ, на темный садъ, Какъ будто узнавала что-то, Какъ бы искала тамъ кого-то; И вдругъ—то пдамень на щекахъ, To слезы крупныя въ очахъ. Души встревоженной волненье, Порывьг томные страстей, Ея печаль, ея смятенье Замѣтилъ онъ: и старца въ ней Дивило все. «Не та осанка, Не тѣ ухватки въ деревняхъ; Видна не грубая крестьянка Въ ея застѣнчивыхъ рѣчахъ; Въ ней горесть тихая пріятна, И хоть бѣдна, но какъ опрятна Одежда путницыпростой! На пальцѣ перстень золотой... Куда жъ теперь, не въ часъ урочный, Одйа дорогою болыпой?.. Ахъ, нѣтъ, какъ ангелъ непорочный
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4