— 119 — Ты какого роду-племени, Какимъ именемъ прозываешБся? Чтобы знать, по комъ панихиду служить, Чтобы было чѣмъ и похвастаться». Отвѣчаетъ Степанъ Парамоновичъ: «А зовутъ меня Степаномъ Калашниковымъ, А родился я отъ честнова отца, И жилъ я по закону Господнему: He иозорилъ я чужой жены, He разбойничалъ ночью темною, He таился отъ свѣта небеснаго... И промолвилъ ты правду истинную: По одномъ изъ насъ будутъ нанихиду нѣть, И не позже, какъ завтра въ часъ полуденный; И одинъ изъ насъ будетъ хвастаться Съ удалыми друзьями пируючи... He шутку шутить, не дюдей смѣшить Къ тебѣ выпіелъ я теперь-, басурманскій сынъ,— Выпіелъ я на страпшый бой, на послѣдній бой!» И услышалъ то, Кирибѣевичъ Побдѣднѣлъ въ лицѣ, какъ осенній снѣгъ; Бойки очи его затуманилнсь, Между сильныхъ птечъ пробѣжалъ морозъ, На раскрытыхъ устахъ слово замерло... Вотъ молча оба расходятся, Богатырскій бой начинается. Размахнулся тогда Еирибѣевичъ И ударилъ впервой купца Кадашникова, И ударилъ его посередь груди— Затрещада грудь молодецкая, Пошатнулся Степанъ Парамоновичъ; На груди его широкой висѣлъ мѣдный крестъ Co святыми мощами изъ Кіева, И погнулся крестъ, и вдавидся въ грудь; Какъ роса изъ-нодъ него кровь закапала. И подумалъ Степанъ Парамоновичъ: «Чему быть суждено, то и сбудется; Постою за правду до послѣдняго!» Изловчидся онъ, приготовился, Собрался со всею силою И ударилъ своего ненавистника Прямо въ лѣвый високъ со всего плеча. И опричникъ молодой застоналъслегка, Закачался, упалъ замертво; Повалился онъ на холодный снѣгъ, На холодный снѣгъ, будто сосенка, Будто сосенка во сыромъ бору, Подъ смолистыйподъкореньподрубленная. И, увидѣвъ то, царь Ивапъ Васильевнчъ Прогнѣвался гнѣвомъ, топнулъ о зеылю И нахмурилъ брови черныя; Повелѣлъ онъ схватить удалова купца И привесть его предъ лицо свое. Какъ возговорилъ православный царь: «Отвѣчай мнѣ по правдѣ, по совѣсти, Вольной волею нли нехотя, Ты убилъ на смерть мово вѣрнаго слугу, Мово лучшаго бойца Кирибѣевича?» — Я скажу тебѣ, православный царь: Я убидъ его вольной волею, А за что, про что—не скажу тебѣ; Скажу только Богу единому. Прикажи меня казнить—и на нлаху иесть Мнѣ головушку повинную; Не оставь дишь малыхъ дѣтушекъ, Не оставь молодую вдову, Да двухъ братьевъмоихъ своей милостыо... «Хорошо тебѣ, дѣтинушка, Удалой боецъ, сынъ купеческій, Что отвѣтъ держалъ ты по совѣсти. Молодую жену и сиротъ твоихъ Изъ казны моей я пожалую, Твоимъ братьямъ велю отъ сего же дня По всему царству руссколіу широкому Торговать безданнс/, безпошлинно. А ты самъ ступай, дѣтинушка, На высокое мѣсто лобное, Сдожи свою буйпую головушку. Я топоръ велю наточить-навострить, Падача велю одѣть-нарядить, Въ болыпой колоколъ прикажу звонить, Чтобъ знали всѣ люди московскіе, Что и ты не оставленъ моей мидостыо...» Какъ на площади народъ собирается: Заунывный гудитъ-воетъ колоколъ, Разглашаетъ всюду вѣсть недобрую. По высокому мѣсту лобному, Въ рубахѣ красной съ яркой занонкой, Съ большимъ топоромъ, навостреныимъ, Руки голыя потираючи, Палачъ весело похаживаетъ, Удалова бойвд дожидается; А лихой боецъ, молодой купецъ, Со родныли братьями прощается: «Ужъ вы, братцы мои, други кpoвныe^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4