118 — Bo темную ночь, ыорозную?» —: Я скажу вамъ, братды любезные, Что лиха бѣда со мной приключилася: Опозорилъ семью нашу честную Злой онричникъ царскій, Кирибѣевичъ; А такой обиды не стерпѣть душѣ, Да не вынѳсти сердцу молодецкому. Ужъ какъ завтра будетъ кулачный бой На Москвѣ-рѣкѣ при самомъ царѣ, И я выйду тогда на опричника, Буду на смерть биться, до послѣднихъ силъ; А побьетъ онъ меня—выходите вы За святую правду-матушку. Не сробѣйте, братцы любезные! Вы моложе меня, свѣжѣй сиігоіЬ, На васъ меныне грѣховъ накопилося,— Такъ, авось, Господь васъ помилуетъ! И въ отвѣтъ ему братья молвили: «Куда вѣтеръ дуетъ въ поднебесьи, Туда мчатся и тучки послушныя; Еогда сизый орелъ зоветъ голосомъ На кровавую долину побоища, Зоветъпиръ пировать, мертвецовъубирать, Къ нему малые орлята слетаются: Ты нашъ старшій братъ, нашъ второй отецъ; Дѣлай самъ, какъ знаешь, какъ вѣдаешь, А ужъ мы тебя роднаго не выдадииъ!» * Ай, ребята, пойте—только гусди стройте! Ай, ребята, пейте—дѣло разумѣйте! Ужъ потѣшьте вы добраго боярина И боярыню его бѣдолицую! ІІГ. Надъ Москвой великой, златоглавою, Надъ стѣной кремлевской бѣлокаменной, Изъ-за дальнихъ лѣсовъ, изъ-за синихъ горъ, По тесовымъ,кровелькамъ играючи, Тучки сѣрыя разгоняючи, Зар.я алая подымается; Разметала кудри зодотистые, Умывается снѣгами разсыпчатыми; Какъ красавица, глядя въ зеркальце, Въ небо чистое смотритъ, улыбается. Ужъ зачѣмъ ты, алая заря, просыпалася? На какой ты радости разыгралася? Какъ сходилися, собиралися Удалые бойцы московскіе На Москву-рѣку, на кулачный бой, Разгуляться для праздника, потѣшиться, И пріѣхалъ царь со дружиною, Co боярами и онричниками, И велѣлъ растянуть цѣпь серебряную, Чистымъ золотомъ въ кольцахъ спаяннункОцѣнили мѣсто въ двадцать пять саженъДля охотницкаго бою, одиночнаго. И велѣлъ тогда царь Иванъ Васильевичъ, Кличъ кликать звонкимъ голосомъ: «Ой, ужъ гдѣ вы, добрые молодцы? Вы потѣшьте царя, нашего батющку! Выходите-ка во широкій кругъ: Ето побьетъ кого, того царь наградитъ; А кто будетъ побитъ, тому Богъ проститъ!» И выходитъ удалой Еирибѣевичъ, Царю въ поясъ молча кланяется, Скидаетъ съ могучихъ плечъ шубу бархатную. Подпершися въ бокъ рукою правою, Повравляетъ другой шапку алую,, Ожидаетъ онъ себѣТіротивника... Трижды громкій кличъ прокликали— Ни одинъ боецъ и не тронулся, Лишь стоятъ, да другъ друга поталкиваютъ^ На просторѣ опричникъ похаживаетъ, Надъ цлохими бойцами подсмѣиваетъ: «Присмирѣли, не бойсь, призадумались! Такъ и быть, обѣщаюсь, для драздникау Отпущу живого съ покаяніомъ, Лишь потѣшу царя, нашего батюшкр». Вдругъ толпа раздалась на обѣ стороны— И выходитъ Степанъ Параионовичъ, . , Молодой купецъ, удадой боецъ, По прозванію Калашниковъ. Поклонился прежде царю грозному, Послѣ бѣлолу Кремлю да святымъ церквамъ^, А потомъ всему народу русскому. Горятъ очи его соколиныя— На опричника смотрятъ пристально. Супротивъ него онъ становится, Боевыя рукавицы натягиваетъ, Могутныя плечи распрямливаетъ, Да кудряву бороду поглаживаетъ. И сказалъ ему Кирибѣевичъ: «А повѣдай мнѣ, добрый молодецъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4