- 117 Молодой купецъ Еалашниковъ. Ж онъ сталъ къ • окну, глядитъ на улицу— _А на улидѣ ночь темнехонька; Балитъ бѣлый снѣгъ, разстилается, Заметаетъслѣдъ человѣческій. Вотъ онъ слышитъ, въ сѣняхъ дверью хлопнули, Потомъ слышитъ шаги торопливые; Обернулся, глядитъ—сила крестная! Шередъ нимъ стоитъ молода жена, Сама блѣдная, простоволосая, Косы русыя, расплетенныя,\ Снѣгрмъ-инеемъ пересыпаны; Смотрятъ очи мутныя, какъ безумныя; Уста шепчутъ рѣчи непонятныя. «Ужъ ты гдѣ, жена, жена, шаталася? На какомъ на дворѣ, на площади, Что растрепанытвои волосы, Что одежа вся твоя нзорвана? Ужъ гуляла ты, пировала ты, Чай, съ сынками все боярскими?.. He на то предъ святыми иконами Мы съ тобой, жена, обручалися, •Зодотыми кольцами мѣнялися!.. Какъ запру я тебя за желѣзный замокъ, За дубовую дверь окованную, Чтобы свѣту Божьяго ты не видѣла, Мое имя честное не порочила...» И услышавъ то, Олена Дмитревна Задрожала вся, моя голубушка, Затрясдась, какъ листочекъ осиновый, Горько-горько она во.сплакалась, Въ ноги мужу повалилася. «Государь ты мой, красно-солнышко, Жль убей меня, или выслушай! Твои рѣчи—будто острый ножъ; Отъ нихъ сердце разрывается. Не богося смерти лютыя, Не боюся я людской модвы, А боюся твоей немилости. Отъ вечерни я домой шла нонече Вдоль по улицѣ одинешенька. Ж послы&адось мнѣ, будто снѣгъ хруститъ; ■Оглянулася—человѣкъ бѣжитъ. Мой ноженьки подкосилися, Шелковой фатой я закрылася. Ж онъ сильно схватилъ меня за руки И сказалъ мнѣ такъ тихимъ шопотомъ: —Что пужаешься, красная красавица? Л не воръ какой, душегубецъ лѣсной, Я елуга царя, царя грознаго. Прозываюся Кирябѣевичемъ, А изъ славной семьи изъ Малютиной... Испугалась я пуще прежняго; Закружилась моя бѣдная головущка И онъ сталъ меня цѣловать-ласкать, И цѣлуя, все приговарпвалъ: —Отвѣчай мнѣ, чего тебѣ надобно, Моя милая, драгоцѣнная! Хочешь золота али жемчугу? Хочешь яркихъ камней, аль цвѣтной парчи? Какъ царицу, я наряжу тебя, Станутъ всѣ тебѣ завидовать. Лишь не дай мнѣ умереть смертьюгрѣшною: Полюби м^я, обними меня Хоть единый разъ на прощаніе!.. «И ласкалъ онъ меня, цѣловалъ меня: На щекахъ моихъ и теперь горятъ, Живымъ пламенемъ разливаются Поцѣлуи его окаянные... А смотрѣли въ калитку сосѣдушки; Смѣючись, на насъпальцамипоказывали... «Какъ изъ рукъ его я рванулася И домой стремглавъ бѣжать бросилась, И остались въ рукахъ у разбойника Мой узоряый нлатокъ—твой подарочекъ, И фата моя бухарская. Опозорилъ онъ, осрамилъ меня, Меня честную, непорочную! И что скажутъ злыя сосѣдушки? И кому на глаза покажусь теперь? «Ты не дай меня, свою вѣрную жену, Злымъ охульникамъ въ поруганіе! На кого, кромѣ тебя, мнѣ надѣяться? У кого просить стану помощи? На бѣдомъ свѣтѣ я сиротиНушка: Родной батюшка ужъ въ сырой землѣ, Рядомъ съ нимъ лежитъ моя матушка, А мой старшій братъ, самъ ты вѣдаешь, На чужойсторонушкѣ пропадъбезъ вѣсти, А меньшой мой братъ—дитя малое, Дитя малое, неразумное...» ; Говорила такъ Олена Дмитревна, Горючьми слезами заливалася, Посылаетъ Степанъ Парамоновичъ За двумя меныпими братьями; И пришли его два брата, поклонилися, И такое слово ему молвили: «Ты повѣдай наиъ, старшой нашъ братъ, Что съ тобой случилось, приключилося, Что послалъ ты за нами во темнуюночь.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4