— 116 —- Горятъ щеки ея румяныя, Еакъ заря на небѣ БожіемъЕосы русыя, золотиетыя^ Въ ленты яркія запдетенныя По плечамъ бѣгутъ, извиваются. Во семьѣ родилась она купеческой, Прозывается Оленой Дмитревной. — Еакъ увижу ее, я и самъ не свой: Опускаются руки сильныя, Помрачаются очи~ бойкія; Скучно, грустно мнѣ, православн^ій царь, Одному по свѣту маяться. Опостыли мнѣ кони легкіе, Опостыли наряды парчевые, И не надо мнѣ золотой казны: Съ кѣмъ казною своей подѣлюсь теперь? Передъ кѣмъ покажу удальство свое? Передъ кѣмъ я нарядомъ похвастаюсь? Отпусти меня въ степи приволжскія, На жнтье на вольное, на казацкое, Ужъ сложу я тамъ буйную головушку И сложу на копье басурманское; И раздѣлятъ по себѣ злы татаровья Еоня добраго, сабдю острую И сѣдельце бранное черкасское. Мои очп сдезныя коршунъ выклюетъ, Мои кости сирыя дождикъ вымоетъ, И безъ похоронъ горемычный прахъ На четыре стороны развѣется... И сказалъ, смѣясь, Иванъ Васильевичъ: «Ну, мой вѣрный слуга! я твоей бѣдѣ, Твоему горю пособить постараюся. Вотъ возьми перстенекътымой яхонтовый, Да возьми ожерелье жемчужное. Прежде свахѣ смышленой покланяйся, И пошли дары драгоцѣнные Ты своей Оленѣ Дмитревнѣ: Еакъ полюбишься—празднуй свадебку, Не полюбишься—не прогнѣвайся». — Охъ ты гой еси, царь Иванъ Василье-. вичъ! Обманулъ тебя твой лукавый рабъ, Не сказалъ тебѣ правды истинной, Не повѣдалъ тебѣ, что красавица Въ церкви Божіей перевѣнчана, Перевѣнчана съ молодымъ купцомъ По закону нашему христіанскому... Ай, ребята, пойте—толькогуслистройте! Ай, ребята, пейте—дѣло разумѣйте! Ужъ потѣшьте вы добраго боярина И боярыню его бѣлолицуюі II. За прилавкою сидитъ молодой купецъ-, Статныймолодецъ СтепанъНарамоновичъ.^ Но прозванію Еалашниковъ; Шелковые товары раскладываетъ, Рѣчью ласковой гостей онъ заманиваетъ? Злато, серебро пересчитываетъ, Да не добрый день задался ему: Ходятъ мимо баре богатые, Въ его лавочку не заглядываютъ. Отзвонили вечерню во святыхъ церквахъ; 8а Еремлемъ горитъ заря туманная, Иабѣгаютъ тучки на небо— Гонитъ ихъ мятелица распѣваючи; Опустѣлъ піирокій гостиный-дворъ. Запираетъ Степанъ Нарамоновичъ Свою лавочку дверью дубовою Да замкомъ нѣмецкимъ со пружиною; Злого пса-ворчуна зубастаго На желѣзную дѣпь привязываетъ. И попіелъ онъ домой, призадумавшись, Еъ молодой хозяйкѣ за Москву-рѣку. И приходитъ онъ въ свой высокій домъ,. И дивится Степанъ Нарамоновичъ: Не встрѣчаетъ его молода жена, Не накрытъ дубовый етолъ бѣдой скатертьюг А свѣча передъ образомъ еле теплится. И кличетъ онъ старую работницу: «Ты скажи, скажи, Еремѣевна, А куда дѣвалась, затаилася Въ такой поздній часъ ОленаДмитревна? А что дѣтки мои любезныя— Чай забѣгались, заигралися, Спозаранку спать уложилися?» — Господинъ ты мой, Степанъ Нарамоновичъ? Я скажу тебѣ диво дивное: Что къ вечернѣ пошла Олена Дмитревна; Вотъ ужъ попъ прошелъ съ молодой попадьей, Засвѣтили свѣчу, сѣли ужинать— A no сю пору твоя хозяюшка Изъ приходской церкви не вернулася. А. что дѣтки твои малыя Почивать не легли, не играть пошли— Плачемъ плачутъ, все не унимаются. И смутился тогда думой крѣикою
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4