— 109 — Ho въ горло я успѣлъ воткнуть И тамъ два раза повернуть Мое оружье... Онъ завылъ, Рванулся изъ послѣднихъ силъ, И мы, спдетясь, какъ пара змѣй, Обнявшись Ерѣпче двухъ друзей, Унали разомъ и во мглѣ Бой продолжали на землѣ. И я былъ страшенъ въ этотъ мигъ: Еакъ барсъ пустынный, золъ и дикъ, Я пламенѣлъ, визжалъ, какъ онъ; Какъ будто самъ я былъ рожденъ Въ семействѣ барсовъ и волковъ, Подъ свѣжимъ нологоыъ лѣсовъ. Еазалось, что слова людей Забылъ я—и въ груди моей Родился тотъ ужасный крикъ, Какъ будто съ дѣтства мой языкъ Къ нному звуку не привыкъ... Но врагъ мой стадъ изнемогать, Метаться, медленнѣй дышать, Сдавивъ меня въ посдѣдній разъ... Зрачки его недвижныхъ глазъ Блеснули грозно—и потомъ Закрыдись тихо вѣчнымъ сномъ; Но съ торжествующимъ врагомъ Онъ встрѣтидъ смерть дицомъ къ лицу, Какъ въ битвѣ слѣдуетъ бойцу. Л&рмоитовз. 27. ПОЛТАВА. а) ИЗЪ I ПѢСНИ. Быда та смутная иора, Когда Россія молодая, Бъ бореньяхъ силы напрягая, Мужала съ геніемъ Петра. Суровый былъ въ наукѣ славы Ей данъ учитедь: не одинъ Урокъ нежданный и кровавый, Задалъ ей шведскій паладинъ. Но въ искушеньяхъ додгой кары, Перетернѣвъ судебъ удары, Окрѣпла Русь. Такъ тяжкій млатъ, Дробя стекло, куетъ булатъ. Вѣнчанный славой безнодезноа;, Отважный Карлъ скодьзилънадъ бездной, Онъ шелъ на древнюю Москву, Взметая русскія дружины, Еакъ вихорь гонитъ прахъ долины И клонитъ пыльную траву. Онъ шелъ путемъ, гдѣ слѣдъ оставилъ. Въ дни наши новый, сильный врагъ, Когда паденіемъ ославилъ Мужъ рока свой попятный шагъ. Украйна гдухо волновалась. Давно въ ней искра разгоралась.. Друзья кровавой старины Народной чаяли войны, Ронтали, требуя кичдиво, Чтобъ гетманъ узы ихъ расторгъ,. И Карла ждалъ нетерпѣливо Ихъ дегкомысленный восторгъ. Вокругъ Мазепы раздавался Мятежный крикъ: иора, иора! Но старый гетманъ оставадся Послушнымъ иодданнымъ Петра. Храня суровость обычайну, Опокойно вѣдалъ онъ Украйну, Модвѣ, казадось, не внималъ, И равнодушно пировадъ. «Что жъ, гетманъ?» юноши твердили «Онъ изнемогъ; онъ слишкомъ старъ; Труды и годы угасили. Въ немъ прежній, дѣятельный жаръ. Зачѣмъ дрожащею рукою Еще онъ носитъ будаву? Теперь бы грянуть намъ войною На ненавистнуюМоскву! Когда бы старый Дорошенко, Иль Оамойловичъ молоДой, Иль нашъ Палѣй, иль Гордѣенко Владѣди еилой войсковой, Тогда бъ въ снѣгахъ чужбины дальной. Не ногибали казаки, И Мадороссіи печадьной Освобождалисъ ужъ полки». Такъ, своеволіемъ пылая, Роптала юность удалая, Опасныхъ алча перемѣнъ, Забывъ отчизны давній пдѣнъ, Богдана счастдивые споры, Святыя брани, договоры, И славу дѣдовскихъ временъ. Но старость ходитъ осторожно И подозритедьно гдядитъ: Чего недьзя и что возможно, Еще не вдругь она рѣшитъ. Кто снидетъ въ глубину морскуюг
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4