— no — Покрытую недвижно льдомъ? Кто испытующимъ умомъ Проникнетъ бездну роковую Души коварной? Думы въ ней, Шоды подавленныхъ страстей, Лежатъ погружены глубоко, Ж замыселъ давнишнихъ дней, Быть-можетъ, зрѣетъ одиноко. Какъ знать? Но чѣмъ Мазепа здѣй, Чѣмъ сердце въ немъ хитрѣй и ложнѣй, Тѣмъ съ внду онъ неосторожнѣй И въ обхожденіи простѣй. Какъ онъ умѣетъ самовластно Сердца привлечь и разгадать, Умами править безопасно, Чужія тайныразрѣшать! Съ какой довѣрчивостью лживой, Какъ добродушно на нирахъ Co старцами старикъ болтливый Жалѣетъ онъ о прошлыхъ дняхъ, Свободу славитъ съ своевольнымъ, Поноситъ власти съ недовольнымъ, Съ ожесточеннымъ слезы льетъ, Съ глунцомъ разумну рѣчь ведетъ! He многимъ, можетъ-быть, извѣстно, Что духъ его неукротимъ, Что радъ и честно и безчестно Вредить онъ недругамъ своимъ; Что ни единой онъ обиды, Съ тѣхъ поръ какъ живъ, не забывалъ; Что далеко преступны виды Старикъ надменный простиралъ; Что онъ не вѣдаётъ святыни, Что онъ не помнитъ благостыни, Что онъ не любитъ ничего, Что кровь готовъ онъ лить, какъ воду, Что презираетъ онъ свободу, Что нѣтъ отчизны для него. Издавна умыселъ ужасный . Взлелѣялъ тайно злой старикъ Въ душѣ своей. Но взоръ опасный, Враждебный взоръ—его проникъ. «Нѣтъ, дерзкій хищникъ, нѣтъ, губитель!» Скрежеща, мыслитъ Кочубей: «Я пощажу твою обитель, Темницудочери моей; Ты не истлѣешь средь понсара, Ты не издохнешь отъ удара - Казачьеі сабли. Нѣтъ, злодѣй, Въ рукахъ моековскпхъ палачей, Въ крови, при тщетныхъ отрицаньяхъ, На дыбѣ, корчась въ истязаньяхъ, Ты проклянешь п день, и часъ, Йогда ты дочь крестилъ у насъ, И пиръ, на коемъ чбети чашу Тебѣ я полну наливалъ». Кто -при звѣздахъ и при лунѣ Такъ поздно ѣдетъ на конѣ? Чей это конь неутомимый Бѣжитъ въ степи необозримой? Казакъ на сѣверъ держитъ путь, Казакъ не хочетъ отдохнуть, Ни въ чистомъ полѣ, ни въ дубравѣ, Ни при опасной переправѣ. Какъ сткло булатъ его блестатъ, Мѣпіокъ'за пазухой звенитъ, Не спотыкаясь, конь ретивой Бѣжитъ, размахивая гривой. Червонцы нужны для гонца, Булатъ—потѣха молодца, Ретивой конь—потѣха тоже, Но шапка для него дороже. За шапку онъ оставить радъ Коня, червонцы и булатъ, Но выдастъ пгаяку только съ бою, И то лишь съ буйной головою. Зачѣмъ онъ шапкой дорожитъ? Затѣмъ, что въ ней доносъ зашитъ, Доносъ на гетмана-злодѣя Царю Петру отъ Кочубея. Грозы не чуя, между тѣмъ, Неужасаемый ничѣмъ, Мазепа козни продолжаетъ, Съ нимъ полномощный езуитъ Мятежъ народный учреждаетъ И шаткій тронъ ему сулатъ. Во тьмѣ ночной они, какъ воры Ведутъ свои переговоры, Измѣну цѣнятъ межъ собой, Слагаютъ цифръ унивёрсаловъ, Торгуютъ царской головой, Торгуютъ клятвами вассаловъ. Какой-то нищій во дворецъ, Невѣдомо отколѣ ходитъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4