103 — И еъ гордымъ видомъ усмѣхнулся. «Чего ты хочешь отъ меня?» Нахмурясь, голова вскричала; «Вотъ гостя мнѣ судьба посдала! Послушай, убирайся прочь! Я спать хочу, теперь ужъ ночь! Прощай!» Но витязь знаменитый, Услыша грубыя слова, Воскликнулъ съ важностьюсерднтой: «Молчи, цустая голова! Слыхалъ я истину бывало: Хоть лобъ широкъ, да мозгу мало! Я ѣду-ѣду, не свищу, А какъ наѣду, не спущуЬ Тогда отъ ярости нѣмѣя, Стѣсненной злобой пламенѣя, Надулась голова; какъ жаръ, Кровавы очи засверкали, Наиѣнясь, губы задрожали, Изъ устъ, ушей подняіся паръ, И вдругъ она, что было мочи, Навстрѣчу князю стала дуть. Напрасно конь, зажмуря очи, Склонивъ главу, натужа грудь, Оквозь вихорь, дождь и сумракъ ночи Невѣрный продолжаетъ путь: Объятый страхомъ, ослѣпленный, Онъ мчится вновь, изнеможенный, Далече въ поле отдохнуть. Вновь обратиться витязь хочетъ— Вновь отраженъ, надежды нѣтъ! А голова ему вослѣдъ, Еакъ сумасшедшая, хохочетъ, Гремитъ: «Ай,. витязь! ай, герой! Куда ты? тише, тише, стой! Эй, витязь, шею сломишь даромъ; Не трусь, наѣздникъ, и меня Порадуй хоть однимъ ударомъ, Пока не заморилъ коня». И между тѣмъ она героя Дразнила страшнымъ языкомъ. Русланъ, досаду въ серднѣ кроя, Грозитъ ей молча копіемъ; Трясетъ его рукой свободной, И, задрожавъ, булатъ холодный Вонзился въ дерзостный•языкъ, И кровь изъ бѣшенаго зѣва Рѣкою нобѣжада вмигъ. Отъ удивленья, боли, гнѣва, Въ минуту дерзости лишась, На князя голова глядѣла, Желѣзо грызла и блѣднѣла... Счастливымъ пользуясь мгновеньемъ, Къ объятой головѣ смущеньемъ, • Какъ ястребъ, богатырь детитъ Оъ подъятой, грозною деснидей, И въ щеку тяжкой руковицей Оъ размаху голову разитъ. И стень ударомъ огласилась: Кругомъ росистая трава Кровавой нѣной обагридась, И, зашатавшиеь, голова Перевернулась, покатилась, И шдемъ чугунный застучалъ. Тогда на мѣстѣ опустѣломъ Мечъ богатырскій засверкалъ. Нашъ витязь въ трепетѣ веселомъ Бго схватилъ, и къ головѣ По окровавленной травѣ Бѣжитъ съ намѣреньемъ жестокимъ Ей носъ и уши обрубить. Уже Русланъ готовъ разить, Уже взмахнулъ мечомъ широкимъ— Вдругъ изумленный, внемлетъ онъ Главы молящей жалкій стонъ... И тихо мечъ онъ опускаетъ; Въ немъ гнѣвъ свирѣпый ' умираетъ И мщенье бурное падетъ Въ душѣ, моленьемъ усмиренной: Такъ на долинѣ таетъ ледъ, Лучомъ полудня пораженный. Пуіімит 23. КАВКАЗСКІИ ПЛѢННИКЪ. а) описаше кавказа. Казалось, плѣнникъ безнадежный Еъ унылой жизни привыкалъ; Тоску неволи, жаръ мятежный Въ душѣ глубоко онъ скрывалъ. Влачася межъ угрюмыхъ скалъ, Въ часъ ранней утренней прохдады, Вперялъ онъ неподвижный взоръ На отдаденныя громады Оѣдыхъ, румяныхъ, синихъ горъ. Великодѣпныя картины! Престодывѣчные снѣговъ, Очамъ казались ихъ вершины Недвижной цѣпью облаковъ. И въ ихъ кругу колоссъ двуглавый, Въ вѣнцѣ блистая ледяномъ, Эдьбрусъ огромный, величавый, Бѣлѣлъ на небѣ голубомъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4