— 73 — Есди бы этотъ берегъ не видѣлъ дарданскаго флота». И, коснувшись ложа устаки, «я умираю безъ местж, Но я умру» — сказала — «мнѣ смерть отрадна и сладка: Пусть жестокій взираетъ на пламя съ глубокаго моря, Пусть унесетъ еъ собою извѣстье о смерти Дидоны». Такъ окончивъ, упала на одръ. Прибѣжали подруги: Видятъ мечъ, дымящійся кровью, нронзенныя перси И обагренныя руки царицы.Крики и вопли Вдругъ огласили дворѳцъ, и молва пронеслась въ Еарѳагенѣ. Плачъ и рыданіе всюду: жены и плачутъ и воютъ; Домы дрожатъ и воздухъ трепещетъ отъ страшнаго стона. Точно, казалось, какъ будто бы врагъ овладѣлъ Еарѳагеномъ Жли древнимъ Тиромъ; • будто пожарное пламя Вдругъ охватидо кровли домовъ и божественныхъ храмовъ. А сестра, услышавъ шумъ и смятенье въ чертогахъ, Рветъ руками лицо и, дланію грудь поражая, «Сквозь толпу пробираясь, летитъи сестру призываетъ: «Вотъ что, родная, было! меня обиануть ты хотѣла? Ахъ, для того ли костеръ, для того ль алтарж я воздвигла? Что жъ одинокой мнѣ дѣлать теперь? и ты умирая, Ты обо мнѣ забыла? зачѣмъ ты меня не призвала? Тотъ же мечъ однимъ ударомъ произилъ бы два сердца. Ахъ, сестра жестокая! я для того ль положила Этотъ костеръ? для того ли боговъ призывада въ молитвѣ, Чтобы увидѣть тебя и навѣкъ разлучиться съ тобоюі Я погубила тебя, и себя, и сидонскихъ собратовъ, Япогубилатвойгородъі Дайтеводы: я омою Рану ея, если душа не совсѣмъ улетѣла, Пусть я вдохну въ себя ея послѣдніе вздохи!» Такъ говоря, она взошла по ступенямъ высокимъ, Пала на тѣло сестры и, обнявъ, согрѣваетъ дыханьемъ, Плачетъ и стонетъ, и платьемъ черную кровь отираетъ. А Дидона хотѣла поднять тяжелыя вѣки И сомкнула снова: хрипитъ подъ грудію рана. Трижды она нриподнялась, рукой опираясь усильно, Трижды упала на одръ и мутнымъ взоромъ искала Милаго свѣта небесъ: нашла и вздохнула глубоко. Сжалилаеь матерь Юнона и, видя тяжкія муки Трудной кончины, съ высотъ Олимпа послала Ириду, Чтобы она разрѣшила бореніе персти съ душою. Не по ведѣнью судьбы умирала царица, не смертью Грѣшныхъ людей, но сраженная горемъ, какъ жертва безумья. Ей Прозѳрпина еще не отсѣкла водосъ бѣлокурыхъ, Не осудила тѣни ея скитаться но аду. Вотъ Ирида слетѣла съ небесъна крыльяхъ росистыхъ: Тысячи разныхъ цвѣтовъ влечетъ за собою отъ солнца И, ирилетѣвъ и ставъ надъ главою Дидоны, сказала: «Эту жертву я приношу подземному богу, И разрѣшаю душу твою отъ бреннаго тѣла» . Такъ говоря, отсѣкла жизненный волосъ: мгновенно Вся теилота удалилась, и жизнь улетѣла на ^ѣтеръ. J. Шершеневичз. 12. БОЖЕСТВЕННАЯ КОМЕДІЯ. а) адъ (пѣснь 1). Въ срединѣ нашей жизненной дороги, Объятый сномъ я въ томный дѣсъ вступилъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4