— 74 — Путь истинный утративъ въ часъ тревоги. Іхъ, тяжело сказать, какъ страшенъ былъ Сей лѣсъ, стсль дикій, столь густой и лютый, Что въ мысляхъ онъ мой страхъ возобновидъ. И смерть лишь малымъ горше этой смуты! Но чтобъ сказать о благости небесъ, Все разскажу, что видѣлъ въ тѣ минуты. И самъ не знаю, какъ вошелъ я въ лѣсъ: Въ такой глубокій сонъ я погрузился Въ тотъ мигъ, когда путь истинный исчезъ. Когда жъ вблийи холма я пробудился, Гдѣ той юдоли положенъ предѣлъ, Въ которой ужасъ въ сердцѣ мнѣ вселился,— Я, вверхъ взглянувъ, главу холма узрѣлъ Въ лучахъ планеты, что прямой дорогой Ведетъ дюдей къ свершенью добрыхъ дѣлъ. Тогда на время смолкъ мой страхъ, такъ много Надъ моремъ сердца бушевавшій въ ночь, Что протекла съ толикою тревогой. И какъ уссѣвшій бурю превозмочь, Стуливъ чуть дышащій на брегъ изъ моря, Съ опасныхъ волнъ очей не сводитъ прочь: Такъ я, въ душѣ еще со страхомъ споря, Взглянулъ назадъ и взоръ вперилъ туда, Гдѣ изъ живыхъ никто не іпелъ безъ горя. И, отдохнувъ въ пустынѣ отъ труда, Я вновь пошелъ, и мой ошютъ опорный Въ ногѣ, стоящей ниже, былъ всегда. И вотъ, почти въ началѣ крути горной, Покрытый пестрой гакурою кружась, Несется Барсъ и легкій и проворный. Чудовище не убѣгало съ глазъ, Но до того мнѣ путь мой преграждало, Что внизъ сбѣжать я помышлялъ не разъ. Ужъ день свѣтилъ, и солнце въ путь вступало Съ толпою звѣздъ, какъ вмигъ, когда оно Вдругъ отъ любви божественной пріяло . Свой первый ходъ, красой озарено; И все надеждою тогда мнѣ льстидо: Животнаго роскошное руно, Часъ утренній и юное свѣтило. Но снова страхъ мнѣ въ сердцѣ пробудилъ Свирѣпый Левъ, представшій съ гордой силой. Онъ на меня, казалось, выходилъ Голодный, злой, съ главою величавой, И, мнилось, воздухъ въ трепетъ нриводилъ. Онъ шедъ съ Волчицей, тощей и лукавой, Что, въ худобѣ полна желаній всѣхъ, Для многихъ въ жизни сей была отравой, Она явдяда стодько мнѣ помѣхъ, Что, устрашенъ наружностью суровой, Терялъ надежду я взойти наверхъ. И какъ скупецъ, конить всегда готовый, Когда придетъ утраты страшный часъ, Груститъ и плачетъ съ каждой мыслью новой: Такъ звѣрь во мнѣ спокойствіе потрясъ И, идя мнѣ навстрѣчу, гналъ всечасно Меня въ тотъ край, гдѣ солнца дучъ. угасъ. Пока стремгдавъ я падалъ въ мракъ ужасный,. Глазамъ моимъ предсталъ нежданный другъ,. Отъ долгаго модчанія безглаеный. «Помидуй ты меня!» вскричалъ я вдругъг Когда узрѣдъ его въ пустынномъ подѣ, «О, кто бъ ты ни былъ: человѣкъ иль духъ!» И онъ: «Я духъ, не чедовѣкъ я болѣ. Родителей ломбардцевъ я имѣлъ, Но въ Мантуѣ, рожденныхъ въ бѣдной додѣ. Sub Julio я поздно свѣтъ узрѣдъ И въ Римѣ жилъ въ вѣкъ Августовъ счастливый ; Во дни боговъ въ джевѣрьѣ я коснѣлъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4