30 — Ей погибнуть, если нынѣ Ты не выкупишь ее». И Родригу разсказадъ онъ Про свою тогда обиду И его благословилъ. Удаляется Родриго, Полонъ гнѣва, полонъ думы 0 врагѣ своемъ могучемъ, 0 младыгь своихъ лѣтахъ. Знаетъ онъ, что въ Астуріи Донъ-Гормасъ богатъ друзьями, Что въ совѣтѣ королевскомъ И въ сраженьѣ нервый онъ. Но того онъ не страшится: Сынъ гидальга благородны&, Онъ, родившиеь, обязался Жизнью жертвовать для чести. И въ душѣ своей онъ молитъ Отъ небесъ—одной управы, Отъ земли—простора битвѣ, А отъчести—подкрѣпденья Молодой своей рукѣ. Co стѣны онъ мечъ снимаетъ, Древней ржавчиной покрытый, Словно трауромъ печальнымъ По давнишнемъ господинѣ. «Знаю, добрый мечъ», сказалъ онъ, «Что тебѣ ещѳ постыдно Быть въ рукѣ незнаменитой;, Но когда я поклянулся Не нанесть тебѣ обиды, Ни на шагъ въ минуту боя Не попятиться... пойдемъ!» Тамъ на площади дворцовой €идъ увидѣлъ донъ-Гормаса, Одного безъ провожатыхъ, И вступидъ съ нимъ въ разговоръ: «Донъ-Гормасъ,-отвѣтствуй, зналъ ли Ты о сынѣ донъ-Діега, Оскорбивъ рукою дерзкой Святость старцева лица? Зналъ ли ты, что донъ-Діего Ёсть потомокъ Лайна Еальва, Что нѣтъ крови благороднѣй, Нѣтъ щита его честнѣй? Зналъ ли, что пока дышу я, Не дерзнетъ никто изъ смертныхъ— Развѣ Вогъ одинъ Всевыпшій— Сдѣлать то безъ наказанья, Что дерзнулъ съ нимъ сдѣлать ты?»— «Самъ.едва ли ты, младенецъ (Отвѣчалъ Гормасъ надменно), Знаешь жизни половину.»— «Знаю твердо! половина Ж^зни:—иочесть благороднымъ Воздавать, какъ то прилично; А другая половина: Быть грозою горделивыхъ И послѣдней каплей крови Омывать обиду чести».— «Что жъ? чего, младенецъ, хочешь?» — «Головы твоей хочу я».— «Хочешь розогъ, дерзкій мальчикъ? Погоди, тебя накажутъ, Какъ проказдиваго пажа.» Боже нраведный, какъ вспыхнулъ При такомъ отвѣтѣ Сидъ! Слезы льютея, тихо льются По ланитамъ донъ-Діега: За столомъ своимъ еемейнымъ Онъ сидитъ, все позабывъ; О стыдѣ своемъ онъ мыслитъ,* О младыхъ лѣтахъ Родрига, О ужасномъ ноединкѣ, О могуществѣ врага. Оживительная радость Убѣгаетъ посрамленныхъ; Вслѣдъ за нею убѣгаютъ И довѣренность съ надеждой: Но цвѣтущія, младыя Сестры чести, вмѣстѣ съ нею Возращаются онѣ. И, въ унылость погруженный, Донъ-Діего не примѣтилъ Подходящаго Родрига. Онъ, съ мечомъ своимъ подъ мышкой, Приложивъ ко груди руки, Долго, долго весь пронзенный Состраданіемъ глубоко, На отца глядѣлъ въ молчаньѣ; Вдругъ подходитъ и, схвативши Руку старца: «Ѣшь, родительі» Говоритъ, иридвинувъ пищу. Но сильнѣе плачетъ старецъ.— «Ты ли, сынъ мой донъ-Родриго, Мнѣ даешь такой совѣтъ?» — «Я, родитель! смѣло можешь Ты поднять свое святое, Влагородное лицо». — «Спасена ли наша слава?»— «Мой родитель, онъ убитъ».—
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4