— 31 — «Сядь же, сынъ мой донъ-Родриго, Сядь за столъ со мною рядомъ! Кто съ соперникомъ цодобнымъ Оладить могъ, тотъ быть достоинъ Дома нашего главой». Co слезами донъ-Родриго, Преклонивъ свои колѣна, Лобызаетъ руки старца; Co слезами Донъ-Діего, Умиленный, лобызаетъ Сына въ очи и уста. Жуковскій. б) ПОХОРОНЫ СИДА. Умеръ добрый Сидъ-Родриго, Что Вибаромъ назывался; И слуга его Гиль-Діазъ Все, что надобно, исполнилъ, По приказу господина: Умастилъмастями тѣло И къ стѣнѣ поставилъ прямо. Ликъ покойнаго быдъ свѣтелъ, И румянецъ алый ярко Бъ немъ игралъ, какъ у живого, Ж глаза его глядѣли. Чтобъ держалось тѣло прямо, Хитрость выдумалъ Гиль-Діазъ: Посадидъ въ сѣдло Родрига, Доску за спину, другую Передъ грудью, такъ что обѣ На бокахъ онѣ сходились. Ж подъ мышки подпирали: Та, что сзади, подлиннѣе. Чтобы голову держада, А другая, иокороче, Къ бородѣ, и тѣло прямо Оттого у Сида стало. Такъ прошло двѣнадцать сутокъ Съ той поры, какъ Сидъ скончалея, Стали ратники сбираться На войну противъ Букара Ж его орды нечистой. Только полночь наступила, Тѣдо Сида на Бабьеку Лосадили и ремнями Привязали, чтобъ не падалъ. Еакъ живой въ сѣдлѣ сидѣлъ онъ! Были поножи изъ ткани Черной съ бѣлыМъ, какъ казалось, Что въ желѣзо онъ обулся. Пдатье праздничное быдо; Въ руки дали щитъ огромный, Изукрагаенный гербами; А шеломъ былъ сшитъ изъ кожи И раеписанътакъ искусно, Что, казалось, былъ желѣзный. Въ руку правую вложиди Мечъ Тизонъ, какъ бы рукою Онъ держадъ его. Епископъ, Славный донъ-Іеронимо, ѣхалъ справа, а Гиль-Діазъ Ѣхадъ слѣва и Бабьеку Подъ-уздцы держадъ рукою. Впереди Бермудезъ Педро Несъ распущенное знамя; За Бермудезомъ въ порядкѣ Шло четыреста гидальговъ, И обозъ бодыпой, и вьюки, Окруженные войсками. За войсками тѣло Сида; Сто хранителей могучихъ Шло вослѣдъ за честпымъ тѣломъ, А за ними и Химена Шла со всей своею свитой, Съ жестью стами кабальеро, Что приставлены къ ней были Охранять ея особу. Идутъ модча, въ тихомъ строѣ, Что, казалось, тодько двадцать Изъ Валенціи ихъ вышло. Заблистадо въ небѣ утро, А Альваръ-Фаньезъ ударилъ Первый противъ сильныхъ мавровъ, И увидѣлъ нредъ собою Молодую мавритянку, Что была искусна въ битвѣ И въ стрѣдяніи изъ лука И хитро копьемъ владѣла; Имя быдо ей Эстрелья, Какъ начадьникъ, предъ своими На конѣ она скакала, И за нею сто наѣздницъ, И могучихъ и отважныхъ. Сидовы на нихъ помчалиеь И на землю всѣхъ повергли. Видѣлъ то король Букаръ И съ другими королями Удивлялся онъ, откуда Столько воинства явилоеь, Что, казалось, подходидо Тысячъ семьдесятъ. Всѣ были Въ бѣлоснѣжныхъ свѣтлыхъ платьяхъ И одинъ, который ужасъ Наводилъ на всѣхъ въ бою,—
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4