—-29 — И былъ готовъ пронзить имъ грудь Подъ ннмъ лежавшаго Рустема. Туранское стояло строемъ войско; Вдругъ передъ нимъ вскочила антилопа, И весело за нею онъ погнался, Забывъ о близкомъ часѣ роковомъ. Жуковскш. 5. РОМАНСЫ О СИДѢ. а) сидъ мститъ за бвзчестів отца. Жраченъ, грустенъ донъ-Діего... Что сравнитьсъего иечалью? День и ночь онъ помышляетъ О безчестіи своемъ. Посрамленъ навѣки древній, Знаменитыйдомъ Ленесовъ; He равнялись ниИниги, Ни Аварки славой съ нимъ; И бодѣзнью и лѣтами Изнуренный старецъ видитъ Влизкій гробъ передъ собою; Донъ-Гормасъ же, злой обидчикъ, Торжествующій, гуляетъ, He страшась суда и казни, По народной площади. Напослѣдокъ, свергнувъ бремя Скорби мрачно-одинокой, Сыновей своихъ созвалъ онъ И, ни слова не сказавши, Повелѣлъ связать имъ крѣпко Благородныя ихъ руки. И, трепещущіе, робко Вопрошаютъ сыновья: «Что ты дѣлаеіль, родитедь? Умертвить ли насъ замыслилъ?» Нѣтъ душѣ его надежды! Но когда онъ обратился Къ сыну младшему Родригу, Въ ноаіъ она опять воскресла. Засверкавъ очами тигра, Возопилъ младой Родриго: «Развяжи, отецъ, мнѣ руки! Рязвяжи! когда бъ ты не былъ Мой отецъ, я не еловами Далъ тебѣ бъ тогда управу; Я бы собственной рукоЮ Внутренность твою исторгнулъ; Мнѣ мечомъ или кинжаломъ Были пальцы бы моиі»— «Сынъ дупш моей, Родриго! Скорбь твоя—мнѣ исцѣленье; Грозный гнѣвъ твой—мнѣ отрада; Будь защитникънашей чести: Рустемъ, увидя надъ собою Жедѣзо, возопилъ: «Остановись! . Что хочешь дѣлатьѴ Есди ты Породой знаменитъ, не осрамляй Ни самого себя, нй предковъ Постыднымъ дѣломъ: межъ суровыхъ Родяся турковъ, ты не знаешь Обычаевъ Ирана; знай же, Что здѣсь никто, кому въ борьбѣ Соперника удастсяодолѣть, Его не умерщвляетъ, но ему Даетъ съ собою испытать Въ другой разъ силу: если жъ и тогда Онъ побѣдитъ, то властенъ онъ И умертвить врага, и дать ему пощаду. Таковъ святой иранскій нашъ обычай, И стыдъ тому, кѣмъ будетъ онъ наруженъ!» Такъ говорилъ Рустемъ, прибѣгнувъ (Чтобъ отъ 'себя погибель отвратить) Еъ обману. «Я», отвѣтствовалъ Зорабъ, ' «Не слыхивалъ, чтобъ гдѣ такой обычай Водился; но скажи мнѣ, Соблюдалъ ли Его Рустемъ?» На это возразилъ Рустемъ; «Какое дѣло намъ До твоего Рустема? Если жъ Ты хочешь знать, то и Рустемъ Обычаю Ирана былъ покбренъ». При этомъ словѣ опуетидъ Зорабъ кинжалъ и руку подалъ Лежачему, чтобъ онъ съ земли поднялся. Легко повѣрилъ онъ: простому сердду Коварство было незнакомо, Незлобный, Какъ младенецъ, былъ онъ Великодушенъ, какъ герой; А темная рука судьбы і Его къ погибеди стремила неизбѣжно, Обманомъ спасшійся Рустемъ Негодовалъ, что для спасенья Былъ принужденъ обманъ употребить; Поднявшися съ земли, онъ отряхнулся^ И противъ воли покраснѣлъ, Взглянувъ на сына; а Зорабъ Ему сказалъ съ усмѣшкой: «Отдохни, Мой старый богатырь; я скоро Опять здѣсь буду, и тогда, ' Еакъ слѣдуетъ, начатое мы кончимъ». Сѣвъ на коня. онъ поскакалъ Въ ту сторону, гдѣ по горѣ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4