21 Оь берега сдвинутъ и наши готовы къ -отплытію люди». Ковчидъ. Еыу отвѣчая, сказалъ Одиссей хитроумный: «Другъ, не обидѣть ли хочешь меня своимъ предложеньемъ? Мнѣ не до игръ; на душѣ несказанное горе; довольно Бѣдъ нспитадъи немало великихъ трудовъ перенесъя; Нынѣ жъ, крушимый тоекой по отчизнѣ, сижу аередъ вами, Васъ и царя умоляя помочь мнѣ въ мой домъ возвратиться». Но Эвріалъ Одиесеюотвѣтетвовадъ съ колкой насиѣшкой: «Страиникъ, я вижу, что ты не подобишьея людямъ, искуснымъ Въ играхъ, однимъ лишь могучимъ атлетамъ приличныхъ; конечно, Ты изъ числа промышленныхъ людей, обтекающихъ море Въ многовесельныхъсвоихъ корабляхъ для торговли, 0 томъ лишь Мысля, чтобъ, сбывъ свой товаръ и опять корабди нагрузивши, Бодѣ нажить барыша: но съ атлетомъты вовсе несходенъ». Мрачно взглянувъ исподлобья, сказалъ Одиссей благородный: «Слово обидно твое; чедовѣкъ ты, я вижу, злоумный. Боги не всякаго всѣмъ надѣдяютъ; не каждый имѣетъ Вдругъ и плѣнительный образъ, и умъ, и могущество слова; Тотъ по наружному виду вниманія мало достоинъ— Прѳдестью рѣчи зато одаренъ отъ боговъ; I веседятся Люди, смотря на него, говорящаго съ муясествомъ твердымъ Цди, съ привѣтливой кротостью; онъукрашенье собраній; Bora въ немъ видятъ, когда онъ проходитъ по улицамъ града. Тотъ же, напротивъ, безсмертнымъ подобенъ лица красотою, Прелестижъ бѣдное слово его никакой не имѣетъ. Такъ и твоя красота безпорочна, тебя и Зевесъ бы Краше не создалъ; зато не имѣешь ты здраваго смысда. Милое сердде въ груди у меня возмутидъ ты своею Дерзкою рѣчью. Но я небезопытенъ, долженъ ты вѣдать, Въ мужескихъ играхъ, изъ первыхъ бывалъ я въ то время, когда мнѣ Свѣжая младость и крѣпкія мышцыслу^ жили надежно; Нынѣ жъ мои отъ трудовъ и печалей испорчены силы; Видѣлъ немало я браней и долго среди бѣдоносныхъ Странствовадъ водъ, но готовъ я себя испытать и лишенный Силъ; оскорбленъ я твоимъ безразсудноругатедьнымъ словомъ». Такъ отвѣчавъ, поднялся онъ и, мантіи съ плечъ не сложивши, Камень схватилъ—онъогромный, пдотнѣй и тяжеле всѣхъ дисковъ, Брошенныхъ прежде людьми феакійскими быдъ; и съ размаха Кинулъ его Одиссей, жиловатую руку напрягши: Камень, жужжа, цолетѣлъ, и подъ нимъ до земли головами Веслолюбивые, смѣдые гости морей, феакійцы Всѣ наклонились; а онъ далеко черезъ всѣ перемчался Диски, легко улетѣвъ изъ руки; и Аѳина, подъ видомъ Старда, отмѣтивши знакомъ его, Одиесею сказала: «Странникъ, твой знакъ и слѣпой различитъ безъ ошибки, ошупавъ Просто рукою; лежитъ онъ отдѣльно отъ прочихъ, гораздо Далѣе всѣхъ ихъ. Ты въ этомъ бою побѣдилъ: ни одинъ здѣсь Камня ни далѣ, ни такъ же далеко, какъ ты, неспособенъ Бросить». Отъ словъ сихъ веселье проникло во грудь Одиссея, Радуясь тѣмъ, что ему хоть одинъ благосклонный въ собраньи Былъ судія, съ обновденной душой онъ сказалъ предстоявшимъ: «Юноши, прежде добросьтедо этого камня; за вами I I ^
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4