— 19 — ■Оь нею, прекрасныя дочери Зевса эгидодержавца, Вѣгаютъ нимфы полей—и любуется ими Латона; ЭВеѣхъ превышаетъ она головой, и легко между ними, ■Сколь ни прекрасны онѣ, распознать въ ней богиню Олимпа. Такъ красотою дѣвичьей подругь затмевала царевна. б) ПИРЪ У АЛКИНОЯ. Отведши Легкій корабль на открытое взморье, они *) собралися Всѣ во дворцѣ Алкиноя, царемъ приглашенные. Скоро Всѣ переходы палать, и дворы, и притворы, и залы народомъ Одѣлались полны—тамъ были и юноши, были и старцы. Жирныхъ двѣнадцать овецъ, двухъ быковъ криворогихъ и восемь Остроклычистыхъ свиней Алкиной повелѣлъ имъзарѣзать; Жхъ ободравъ, изобильный обѣдъ приготовилигости. Тою порой еъ знаменитымъпѣвцомъ Понтоной возвратился; 'Муза его при рождевіи зломъ и добромъ одарила: Очи затмила его, даровала за то сладкопѣнье. <!тулъ среброкованный подалъпѣвцу Понтоной, и на немъ онъ ■Сѣлъ предъ гостями, спиной прислоняся къ колоннѣ высокой. JTnpy слѣпца на гвоздѣ надъ его головою повѣсивъ, Къ ней прикоснуться рукою ему—чтобъ ее могъ найти онъ— Далъ Понтоной, и корзину съ ѣдоюпринесъ и подвинулъ Отодъ, и вина приготовилъ, чтобъ пилъ онъ, когда пожелаетъ. Иодняли руки они къ предложенной имъ пищѣ; когда же Вылъ удовольствованъ голодъ ихъ сладкимъ питьемъ и ѣдою, *) Гости. Муза внушила пѣвцу возгласить о вождяхъ знаменитыхъ, Выбравъ изъ пѣсни, въ то время вездѣ до небесъ возносимой, Повѣсть о храбромъ Ахиллѣ и мудромъ царѣ Одиесеѣ, Какъ между ними однажды на жертвенномъ пирѣ великомъ Распря въ ужасныхъ словахъ загорѣлась, и какъ веседился Въ духѣ своемъ Агамемнонъвраждойзнаменитыхъ ахеянъ: Знаменьемъ добрымъ емуту вражду предсказалъ Аполлоновъ Въ храмѣ Пиеійскомъ оракулъ, когда черезъ каменный прагъ онъ Вога спросить перешелъ—а сдучилоеь то въ самомъ началѣ Бѣдствій, няспосланныхъ богомъ боговъ на троянъ и данаевъ. Началъ великую пѣснь Демодокъ; Одиссей же, своею Сильной рукою широкопурпурную мантію взявши, Голову ею облекъ и лицо благородное скрылъ въ ней. Олезъ онъ своихь не хотѣлъ показать феакійцамъ. Когда же, Пѣнье прервавъ, сладкогласный на время умолкъ пѣснопѣвецъ, Слезы отерши, онъ мантію снялъ съ головы и, наполнивъ Кубокъ двудонный виномъ, совершилъ возліянье безсмертнымъ. Снова запѣлъ Демодокъ, отъ внимавшихъ ему феакіянъ, Гласомъ его очарованныхъ, вызванный къ пѣнью вторично; Голову мантіей снова облекъ Одиссей, прослезяся. Были друшми его не замѣчены слезы, но мудрый Царь Алкиной ихъ замѣтилъ и понялъ причину ихъ, сидя Влизъ Одиссея и елыша скорбящаго тяжкіе вздохи. Онъ феакіянамъ веслолюбивымъ сказалъ: «Приглашаю Выслушать слово мое васъ, судей и вельможъ феакійскихъ; Душу свою насладили довольно мы вкуснообильной 2*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4