— 407 — ванія, божественныя пожертвованія оамиаъ собою, ■сильныя отраоти и возвышенныя мысли принадлежатъ молодооти; дѣятепьность —зрѣлымъ лѣтаиъ; старооти:—одни воопоминанія и пюбовь къ зкизнж. И что теряетъ юноша, умирая на зарѣ своей, подобно цвѣту, коюрый видѣлъ одно' восхожденіе оолнца и увянулъ прежде, нежепи оно потухло? Что теряемъ мы, умирая, въ полнотѣ :жизни, на лолѣ чести, славы, въ виду тысячи людей, раздѣляющихъ съ нами опасность? Нѣ- ■схоаько иаслажденій краткихъ: но зато лишаемся •съ ними и терзаній чеотоиюбія, и сеи опытности, которая встрѣчаетъ наеъ на средииѣ пути, подобно страшному призраку. Мы умираемъ, но зато память о насъ живетъ долго въ сердцѣ друзей, яе полграчѳнная ни однимъ облакомъ, чистая, ■свѣтлая, какъ розовоѳ утро майскаго дня". Историческая замѣтка. Въ разсужденіи: „О •счястливѣйшемъ времени жизни" (нап. 1803). Карамзинъ выраясаетъ взглядъ на жизнь и относительноѳ значеніе ея возрастовъ, неоогласныи съ тѣми, которые были выражены имъ въ другихъ ■его сочиненіяхъ: „Письмахъ Меаодора къ Филалету и Филалета къ Мелодору", „Разговорѣ о счастіи" (1797) и „Разсужденіи о любви къ отечеотву" (1802). Въ первомъ изъ этихъ оочиненій «ность называетоя краонымъ утромъ жизни, „лучшѳю эпохою нравственнаго бытія"; во второмъ проводйтоя мыоль, что „въ мірѣ все прекрасно", ■я, въ третьемъ, что „жизнь есть первое счастіе". Дапротивъ, въ „разсужденіи о счастливѣйшемъ времени жизни" авторъ перешелъ къубѣжденіи, что „міръ есть училищѳ терпѣнія", что „вездѣи во всемъ окружаютъ насъ недостатки", и что .„жизнь есть несчастіе". Какъ согласить такія различныя поаятія? Согласить ихъ нельзя, но можно объяснить поводъ къ переходу отъ однаго лонятія къ другому, прямо ему противоположіному. Въ 1803 году Карамзинъ лишился первой своей супруги. Такимъ образомъ, опытъ собственной жизни столкнупся съ отвлеченнымъ понятіемъ о жизни вообще, и первый взялъ перевѣсъ надъ вторымъ. Въ годину семейнаго несчастія и меланхоліи явилось „разсужденіе". Чувство сердща за- •ставило автора обратиться къ печальному взгля- ,ду на жизнь, какъ прежде сердечное же чувство сказалось въ оптимйзмѣ. Элегическій конецъ разсужденія (дш цвѣтущей юности и пылкихъ ■желанш!) есть отголооокъ тогдашняго душевнаго соеіояиія Карамзина (ею,- т.-е. счаотія, пѣтъ для меня и теперь въ жизни; еоли бы ■въ то же ервмл могъ сказать и мертвимъ: возотаныпе изъ ѵроба). Кромѣ того зрѣлыя лѣта приносятъ и новый взглядъ на вѳщи: отдавая предпочтѳніе возмужалости, Карамзинъ имѣлъ въ виду свои собствѳнныя 37 пѣтъ (человѣкъ за тридцать пять лѣтъ, и пр.> 102. Нто истинно добрый и счастливыйчеловѣкъ (стр. 230). Построенів. а) Разсуяіденіе не имѣетъ при- ■стуиа. Авторъ прямо отвѣчаетъ на вопрооъ, вы- ^раженный въ загдавіи, и этотъ отвѣтъ хоставля- •етъ „предложеніе", ооновнуіо мысль: „одинъ тотъ, кто споеобенъ наоланідаіься семействѳнною лшзнію есть прямо добрый и олѣдовательно прямо очастливый чеповѣкъ". Спово „прямо" показываетъ, что, кромѣ истинной доброты, есть доброта ложная, а слово „спѣдовательно" еоѳдиняетъ неразрывно счастіе съ добродѣтелью, попаіая первое во второй. б) 8а предложеніемъ спѣдуеіъ „развитіе", которое оостоитъ изъ двухъ частей: 1) доказательотва ооновной мысли сочиненія, какъ истинной, и 2) рпроверженія мысли, ей противной, какъ ложной. Человѣкъ, способный наолалсдаться семейотвенною жизнію, есть прямо добрый и прямо счастаивый человѣкъ—вотъ мысль истинная. Человѣкъ, коюрый въ свѣтѣ слыветъ добрымъ и очастливымъ, есть прямо добрый и счастливый— вотъ мысль ложная. Такимъ образомъ, семейство противополагается свѣту. Въ семействѣ человѣкъ „есть" таковъ, каковъ онъ въ оамомъ дѣлѣ, потому что онъ не имѣетъ нужды притворяться добрымъ и счастливымъ; онъ дѣйствуетъ собственною оилою, свободно предается своимъ оклонностямъ. Въ свѣтѣ чедовѣкъ можетъ „казаться" такимъ, каковъ онъ не есть въ самомъ дѣлѣ, потому что дѣйствуетъ ие соботвенною силою, a окруженъ безчисленньши иодпорами: общее мнѣніе —хранитель его добродѣтелей; иоточникомъ ихъ можетъ быть единственно чѳстолюбіе. Итакъ, кто хочетъ узнать совершенно характеръ человѣка, тотъ долженъ посмотрѣть на него въ семействѣ, гдѣ человѣкъ никому, кромѣ оамого себя, нѳ даетъ отчета. в) Изъ мысли развитой, олѣд. доказанной, вытекаетъ совѣтъ, гдѣ искать счаотія. Искать его надобно въ семѳйствѣ, гдѣ заключены самыя лучшія наслажденія, оамьш драгоцѣнныя награды человѣка. г) Поэтическою картинош добраго семьянина оканчиваетоя доказательство выбраннаго предмета. д) Поспѣдняя часть сочиненія изображаетъ горестную сторону семейной лшзпи и предлагаетъ уіѣшеніе. Историческая замѣтка. Замѣтимъ, что сужденія автора, здѣсь изложенныя, повторяготоя въ другихъ его сочиненіяхъ: „Теонъ и Эохинъ" и „Ундина". Подобное повтореніе бываетъ нерѣдко, если развиваемая мысль принадпежитъ къ задушѳвнымъ ]іп>іслямъ автора, есть, такъ сказать, отрывокъ или дажѳ сокращеніе его иравственной филооофіи, его взгляда на жизнь. Оличимъ всѣ - три мѣста: „Развѣ съ утратою пюбезныхъ теряется для насъ воспоминаніѳ? Развѣ тому, 'кто наслаждался наетЪящимъ"... и такъ далѣе, до словъ: „горесть будетъ для него нѣкоторымъ образомъ любовію". (Ето истинно добрый и счастливый человѣкъ). „Но счастье, вдвоемъ стопь живое, Навѣки ль исчезло? и прежніѳ дни Вотще ли столь были прелеотны? О нѣтъ! никогда не погибнетъ ихъ олѣдъ: Для сердца прошедшее вѣчно; Отраданье въ разлукѣ есть та же любовь; Надъ сердцемъ утрата безоильна. Кто разъ попюбилъ, тотъ на свѣтѣ, мой друп,.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4