— 406 — ея указаніямъ". Изъ атихъ правительственныхъ и законодательныхъ дѣйствій Карамвинъ обрати.іъ внжианіе топько на одно —обувданіе мятежныхъ страстей, волнующихъ общество: „надобно зяать, какъ искони мятежньш страоти", и пр. Предпочтеніе, отданное одному изъ многихъ и раанообразныхъ предметовъ управленія, объясняется историчеоки. Карамзинъ начапъ писаіь исторію на горячей еще памяти о французской революціи, которая предотавила міру прішѣръ чрезвіычайнаго разгара и мятежа страстей. Прямое укаваніе на государственный переворогь во Франціи находитоя въ характеристикѣ Грознаго: здѣсь, снова каоаясь пользы исторіи, авторъ замѣчаетъ, что „исторія предупреждаетъ иногда злодѣйства, воегда вовможныя, ибо страоти дикія свирѣпствуютъ и въ вѣки гражданокаго образованія", и въ примѣчанш къ послѣднимъ словамъ говоритъ: „саотри исторію французской ревопюціи"*). Цѣня мирвые успѣхи просвѣщенія и нравственности выше всего, Карамзинъ и не могъ иначе отнооиться къ войнамъ и ревопюціямъ, нарушающимъ миръ. Но если многіе изъ современниковъ Карамзина признавали пользу исторіи и охотно знакомиписъ съ исторіей грековъ и римлянъ, то гораздо бопьшее чисдо ихъ не подозрѣвало ни особенной важности русской исторіи для руоскихъ, ни ея всемірнаго значенія: оно нѳ только не знало, какъ слѣдуетъ, своего прошлаго, но и не интересовалось знать его. Поэтому Карамзинъ долѣе останавливается на этомъ пунктѣ, желая показать соотечественникамъ ихъ предубѣждеше и направить ихъ мысль и чувство въ противоположную сторону. Въ доказательствахъ своихъ онъ держитоя прежняго основанія: „любовь къ соботвенному бпагу производитъ въ насъ любовь къ отечеству", скаяано въ Разоужденіи: „личнооть каждаго тѣсно связана съ отечествомъ", повюряетъ Предисловіе: „любжмъ его, ибо пюбимъ -себя". Равнымъ образомъ, нѣкоторыя еобытія, картины, характеры нашей исторіи, любопытныѳ не менѣе древнихъ (гречеокихъ и римскихъ), уже были исчислены въ .„Разоужденіи о народной гордости", въ той жменно части, которая видитъ наше право на гордость въ достоинотвѣ нашего прошлаго. Даже сравненіе несчастныхъ временъ нашей исторіи (удѣпьнаго періода и татарскаго ига) „оъ ужасной безплодной пуотыней" повторено въ Предисповіи, при отзывѣ о битвахъ удѣльнаго междоусобія и другихъ. маловажныхъ для разума событіяхъ, которыя то же въ исторіи, что на землѣ „пески безплодные и отепи унылыя". 101.0 счастливѣйшемъ времени жизни. (Отр. 229.) Лоотроеніе. Разсуждѳніе состоитъ изъ четырехъ частей: всіупленія, предложенія, главной части (доказательсхва предложенія) и заключенія. а) Вступленге. Опроверженіе мнѣнія Цицерона, хвадившаго старооть; мнѣнія Ж. Ж. Руссо, предпочитавшаго младевчество прочимъ возрастамъ жиани; мнѣнія оптимистовъ: Лейбнида в *) Псторія Рус, Слов. т. 2. Пона, доказывавшихъ, что всѣ дѣйствія натуры и феномены ея для насъ благотворны, что въмірѣ все идетъ къ лучшему, все „прекрасно" (отсюда названіе оптимизма). Карамзинъ, напротивъ, думаетъ, что вдѣпшій міръ есхь училище терпѣнія, что вездѣ и во всемъ окружаютъ насънедостахки, что, однимъ словомъ, жизнь наша несчастна. Въ жизни нѣтъ блага, нѣтъ счастія. „Олова: благо и счастіе" имѣютъ только значеніе относительное: благо есіь то, что лучше другогоѵ счастіе есть то, когда одному лучше, нежели другому. Поэтому вопросъ: ^какой возрастъ жизни счастливѣйшій?'' замѣняется другимъ, соотвѣтственно мысли автора: какой возрастъ зкизны менѣе неочастливъ, ипи, что одно и то же, какой возрастъ счаотливѣйшій по сравненію? б) Предлоэісете. На вопросъ этотъ Карамзинъ отвѣчаетъ прежде отрицатепьно (нѳ юность), апоюиъ положитепьно (мужество). О старости и младенчествѣ здѣсь- уже не говорится, потому что о нихъ сказано во встуипѳніи. Карамзинъ непризналъ ихъ очастливыми возрастами: спѣдов. г выборъ осталоя между юношествомъ и возмужалостью. в) Главиая часть. Положеніе Карамзина подкрѣаляетоя слѣдующими доказательстваъш: аа) люди въ возрастѣ мужества бопъшею чаотію наопаждаются вѣрнѣйшими радостями, семейотвеяными, бб) научаютоя цѣнить здоровье, мапо уважаемое въ юности, вв) въ это же врѳмя преимущественно дѣйствуетъ геній. і) Заключеніе. Закаточеніе, исполненное иокреннимъ элегическимъ чувствомъ, совершенно еоотвѣіствуетъ главной мысли Карамзина. Такъ какъ жизнь вообще несчастна, то слѣд. не было для него счастія въ юности и нѣтъ его въ возмужалости. Однакожъ не юношей, а мужемъ хотѣлъ бы онъ продлить жизнь (сказать солнпу. „остановися!"), если бъ въ то же время могъ воскресить любезныхъ ему особъ, съ которыаи былъ связанъ узами родства или дружбы (оказатьмертвымъ: „возстаные изъ гроба"). Для сличенія съ разсужденіемъ Карамзина, отдавпшмъ прежиущѳотво зрѣлому возраоту, предлагаются мысли Батюшкова о молодости, которую онъ находитъ лучшимъ временемъ человѣческой жизни. „Уваровъ написалъ посланіѳ —„о выгодахъ умереть въ молодости". Предметъ обильный въ красивыхъ и возвышенныхъ чувствахъ! Конечно: утро ашзни—„молодость есть лучшій періодъ нашего странотвованія по землѣ" . Напрасно краснорѣчивый римпянинъ жепаетъ защитить старость, всѣ цвѣты краснорѣчія его вянуіъ при одномъ воззрѣніи иа дряхпаго человѣка: опираясь на клюки свои, старость дрожитъ надъ могипою и страшится измѣрить взоромъ ея непреступные мраки. Опытность должна бы отучать отъ жизни, но въ нѣкоторыя лѣта мы видимъ тому противное. Одна религія можетъ согрѣть сердце старика и отучить его отъ жизни, тягоотной, бѣдной, но мипой до послѣдняго дыханія. „Это есть благо Провидѣнія", говорятъ нѣкоторые философы; можетъ-быть! Но зато великія движенія души, гпубокія чувство-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4