— 402 — духъ нашшіяющія имеііованіемъ Елисаветы: коль красное, коль вепиколѣпное, колъ радоотное дозоршце намъ бы открыпооь! Коль многоразличныші празднующихъ вждами духъ бы нашъ 'возвеоелился, когда бы мы себѣ чувствами прѳдотавили, что во градѣхъ крѣпче миромъ, нежели стѣнами " огражденныхъ, въ селахъ обильною аатвою бпагосповенныхъ, ігри моряхъ, отъ военной бури и шума свободныхъ, на рѣкахъ изобипіемъ протекающихъ между веоелящимиоя брегами, въ поляхъ довольствомъ и безопасностію украшенныхъ, на горахъ верхи овож благопопучіемъ выпю возносящихъ, и на холмахъ радостію прѳпоясанныхъ, разные обитатели разными образы, разные чины разньшъ великолѣпіемъ, разныя шіемена развыми язьюами едину ггревозносятъ, о единой веоелятся, единою всемжлостивѣйшею своето самодѳржицею хвалятся! Тамъ, со благоговѣніемъ предотоя алтарю Гооподню, чингь священный съ куреніѳмъ возвышаетъ молитвениые гласы и сердце свое къ Богу о покрывающей и украшающей церковь его въ тишинѣ глубокой; индѣ при радостномъ звукѣ мирнаго оружія доотигаютъ до облаковъ торгкественные шески россійскаго воинства, показую - щаго своѳ усердіе къ" благополучной и щѳдрой своей государынѣ. Тамъ, сошедпшеь на праздничное пиршеотво, градоначальники и граждане въ любовной бесѣдѣ воспоминаютъ труды Пѳтрбвы; индѣ по совершеніи жатвы при собранвыхъ бевмятежно рукоятѣхъ 1) ликуя скачутъ зѳмледѣпьцы и простымъ, но усерднымъ иѣніемъ покровитепьнщу свою веажчаютъ. Тамъ ппаватели, достигая безопаснаго приоташпца, въ радости вопненіе воспоминаютъ и пеотрые знаки празднества надъ колеблющимися водами распростираютъ; индѣ, до пространнымъ поляиъ азійскжмъ разъѣзжая, степные обитатели хитрымъ искусствомъ стрѣлы свои вееепо пускаютъ и показуютъ, коль оии готовы устремить ихъ на враговъ своей повелительницы". Примѣромъ средняго Ломоносовскаго слога въ прозѣ можетъ слузкить самое „Разсужденіе о цользѣ книгъ цѳрковныхъ", а въ отихахъ —„Письмо къ И. И. Шувалову о пользѣ стѳкпа", откуда беремъ встушеніе. Неправо о вещахъ тѣ думаютъ, Шуваловъ, Которые стекпо чтутъ нижѳ минераловъ, Приманчжвымъ лучемъ блистающихъ въ глаза: lie меныпе попьза въ неиъ, не меныпе въ немъ краса. He рѣдко я для той 2) съ Парнасскихъ горъ опуокаюсь, И нынѣ отъ нея на верхъ ихъ возвращаюсь: Пою передъ тобой въ восторгѣ похвалу He камнямъ дорогимъ, нѳ злату, но стеклу. Наконецъ, примѣръ низкаго слога даютъ пиеьма Ломоносова, изъ которыхъ помѣщаенъ половину..адреоованнаго къ И. И. Шувалову отъ 10 мая 1758 г.: „Милостивое вашего превосходитепьотва меня письмомъ напоминаніе увѣряетъ въ великой моей радости и непремѣнномъ вашемъ ко мнѣ снжсхо- *) Рукоять—енопъ. а) Для пользы. дитѳльствѣ, коіорое я чрезъ много лѣтъ за вѳликое между моими благополучіяяи почитаю. Выоочайшія щедроты несравненныя монархини нашѳя, которыя я.вашимъ отечеокиаъ предотательствомъ имѣю, можетъ пи меня отвести отъ пюбленія и отъ усердія къ наукамъ, когда меня крайняя бѣдаость, которую я для наукъ терпѣлъ добровольно, отвратить не могла. He примите, вашѳ превосходительетво, мнѣ въ самохвальотво, что я въ свое защищеніе дредставить смѣлоеть принимаю. Обучаясь въ спасскихъ школахъ, имѣлъ я со всѣхъ оторонъ отвращающія отъ наукъ преоильныя стремленія, которыя въ тогдашнія лѣта почти непреодолимую еилу имѣпи. Оъ одной стороны отецъ, никогда дѣтей кромѣ меня не имѣя, говорилъ, что я, будучж одинъ, его оетавилъ, оставилъ вое довольство (по тамошнему соотоянію), которое онъ для меня кровавымъ потомъ нажилъ, и которое поолѣ его омѳрти чуяае расхитятъ. Съ другой стороны нескаванная бѣдность: имѣя одинъ аптынъ въ день жалованія, нельзя было имѣть на продитаніе въ день больше, какъ на дѳнежку хлѣба и на дѳнежку квасу; прочее на буиагу, на обувь и другія нужды. Такимъ образомъ жилъ я пять лѣіъ и наукъ не оставилъ. Съ другой стороны пишутъ, что, зная моего отца доотаткв^хорошіе тамопшіѳ люди дочерей своихъ за меня выдадутъ, которые и въ мою тамъ бытность предлагали; съ другой стороны школьники, малые ребята, кричатъ и пѳрстами указываютъ: смотритѳ какой болванъ лѣтъ въ 20 пришепъ патынѣ учиться! Поепѣ того вскорѣ взятъ я въ Санктпѳтербургъ и посланъ за моря и жалованья получалъ противъ прежняго въ сорокъ разъ. Оно меня отъ наукъ не отвратило, но по пропорціи своей умножило охоту, хотя силы мои предѣлъ имѣютъ". Писатеди, слѣдовавшіе за Шомоносовымъ, подчинились его авторитету; но, нѳ обладая равными съ нимъ дарованіями, ни его искусствомъ литѳратурныыъ, они, какъ это почти воегда бываетъ, преотупили мѣру, предписанную авторомъ „Разсуяідѳнія", й не умѣли ооблюдать того осторожиаго введѳнія славянскихъ сповъ, которое должно соотвѣтствовать матеріи. Они думали писать высокимъ ологоиъ, наполняя свою рѣчь славянщиной, такъ что подъперомъ ихъ образовался особенный литературный языкъ, названный славянороссійскимъ. Представпяемъ нѣсколько примѣровъ онаго. „Прѳставшу Годофреду вѣщати, шумъ ппесканій, подъявшійся въ тотъ самый часъ въ собраніи, далъ звати, что каждый рѣчь его одобряѳтъ. Овятый пуотынножитѳль, который былъ производителемъ сего предпріятія и находилоя тутъ зке, возоѣдяй между начальникаии, почтенный Петръ, пріявъ тогда слово, рекъ имъ тако: что Годофредъ возвѣстилъ нашему слуху, есть такая нотина, которую признати никакъ не можно страпщея, и я оо удовольствіемъ вяжу, что нѣтъ никого въ семъ знаменитомъ собраніи, кто бы ею не поразипся, и мнѣ единое токмо ооталооя присовокупити къ сему слово". (Освобожден-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4