— 387 — ди мирилось легко съ такимъ оборотомъ юбстоятельствъ. Батюшковъ возвратился въ отечествовъ угнетенномъ состояніи духа, и съ тѣхъ поръ развитіе его психическаго недуга пошло ускореннымъ ходомъ. Послѣдніе .стихи, написанные имъ за границей, ислолнены горькой, безотрадной скорби: Ты помнишь^ что иврекъ, ІІрощаяоь оъ жизнію, сѣдой Мельхиоедекъ? Рабомъ родится чежовѣкъ, Рабомъ въ могипу пяжетъ, И омерть ему ѳдва ли оважетъ, Зачѣмъ онъ шелъ допиной скорбной спезъ, Страдалъ, рыдалъ, терпѣлъ, исчѳзъ. Еще болѣе горечи сдыпштся въ словахъ нашего поэта, сказанныхъ по возвращеніи въ Россію князю ВяземскОіМу, въ отвѣтъ на вопросъ: не написаіъ ли онъ" чегонибудъ новаго. «Что писать мнѣ и "что говорить о стихахъ моихъ? Я похожъ на человѣка, который не дошелъ до дѣли своей, а несъ онъ на головѣ сосудъ, чѣмъ-то наподненный. Сосудъ сорвался *ъ головы, упалъ и разбидся вдребезги. Лоди, узнай, теперь, что въ немъ было!». Лишенный разсудка, Батюшковъ прожилъ еще столько же лѣтъ, сколько провелъ ихъ въ сознательной низни. Въ пе- .чальномъ недугѣ ему суждено было иережить не только всѣхъ почти друзей своііхъ и сверстниковъ, но и большую часть литературныхъ дѣятѳлей слѣдующаго поколѣнія, которое осталось ему уже невѣдомЫмъ. Какой же слѣдъ оставила въ русскомъ искусствѣ непродолжитедьная творческая дѣятельность Батюшкова? Геніальный Пушкинъ называлъ его сволмъ учитедемъ; вліяніе его чувствуется даже на нѣкоторыхъ поэтадъ послѣ-Пуіпжинскаго періода. Этого довольно, чтобы признать за Батюшковымъ значительную .долю участія въ развитія русской поэзіи. Тадантъ Батюшкова отличается совершенною искренностію. Какъ для личнаго зарактера нашего поэта основою служилп простодушіе и откровенность, такъ и въ творчествѣ своемъ онъ былъ чуждъ всего надуманнаго, натянутаго, искусственяаго. Содержаніе его произведеній враяцается большею частью въ сферѣ личнаго чувства: въ раннихъ пьесахъ паѳосъ его поэзіи составляетъ свѣтлое и мирное наслажденіе радостями жизни, въ позднѣйшихъ —томительное страданіе души, разочарованной въ своихъ мечтахъ о счастіи. Даже й немногія стихотворенія, которыя по своему содержанію выходятъ изъ этихъ тѣсныхъ рамокъ, какъ «Посланіе къ Дашкову», «Переходъчерезъ Рейнъ», «Плѣнный»,—даже и онисохраняютъ непосредственное отношеніе къ личному, внутреннему настроенію поэта. Конечно, и до Батюшкова любовь воспѣвалась русскими стихотворцами, но лишь со времеяи его и Жуковскаго наша поэзія начинаетъ говорить о вѣчныхъ правахъ человѣческаго сердна не безцвѣтными общими выраженіями сентиментальнаго характера; лишь у нихъ въ стихотвореніяхъ, посвященныхъ любви, слышенъ прямой голосъ живой душИ. У Жуковскаго однако любовь выражается только, какъ стремленіе, какъ душевный порывъ къ пеопредѣленному идеалу. Отношеніе къ ней Батюшкова гораздо проше и гораздо человѣчнѣе: въ пьесахъ ранней поры у него иногдавыступаетъоттѣнокъ чувственности; но чѣмъ болѣе зрѣетъ душа поэта и, вмѣстѣ съ нею, талантъ его, тѣмъ чище, возвышеннѣе и благороднѣе становится его чувство, и тѣмъ тоньше и глубже выражается оно въ его поэзіи... Но одною искренностью и задушевностью не исчерпывается дарованіе нашего поэта. Яркая опредѣленность, такъ сказать, осязательность образовъ, создаваемыхъ фантазіей Батюшкова, составляетъ другую отлйчительную особенность его таланта. Его поэзія совершенно чужда отвлеченности, свойственной многимъ лирикамъ, между прочимъ и Жуковскому, и въ то же время въ ней нѣтъ ничего неестественнаго, нпчего такого, что не выдержало бы простого разсудочнаго анадиза: его поэтическія созданія совершенно реальны, бдизки къ дѣйствительности, несмотря даже на то, что ноэтъ, по обычаю своего времени, нерѣдко употребляетъ вносказательные обороты рѣчи, перифразу, или вводитъ миѳологическіе термины вмѣсто ознй,ченія предиетовъ ихъ прямыми наименованіями. Всегда вѣрно 25*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4