— 384 — но уже внесли въ его дужу начало разлада, который съ тѣхъ поръ сталъ постепенно развиваться. Всегда чего-тоищущій и ни въ чемъ не находящій полнаго удовлетворенія, легко доступныйувлеченіямъ, но быстро ихъ мѣняющій, болѣзненно чуткій ко всему, что затрогивалоего самолюбіе, и въ то же время скорый и рѣшительный въ сужденіяхъ о другихълюдяхъ, Батюшковь не хотѣлъ да и не умѣлъ примириться съ нрозой жизни и нриспособиться къ простымъ условіямъ ея обыденнаго теченія. Съ 1807 года но 1809 онъ участвовалъ въ двухъ войнахъ; но едва кончжлась втораяизъ нихъ, ,шведская, какъ онъ задумалъ выйти въ отставку: ему не нравились условія военнаго быта 6ъ мирное время. Затѣмъ онъ уѣхадъ въ деревню на отдыхъ, но скоро соскучился въ сельскомъ одиночествѣ. Общество, и притомъ такое, гдѣ бы его любили и цѣнили, было для него потребностію. Въ 1810 и 1811 годахъ, въ Москвѣ, онъ сблизился съ Жуковскиыъ, княземъ Вяземскимъ, Карамзинымъ, В. Л. Пушкинымъ и И. М. Муравьевымъ-Апостоломъ, и время, проведенное въ ихъ средѣ, было свѣтлымъ неріодомъ его жизни. Здѣсь окрѣпли его литературныя мнѣнія и установился взглядъ его на отношенія тогдашнихъ литературныхъ партій къ основнымъ задачамъ и потребностямъ русскаго просвѣщенія; здѣсь и дарованіе Батюшкова встрѣтило сочувственную оцѣнку. Но и среди этихълюбезныхъ ему людей, нашего поэта нопрежнемупреслѣдовала мысль, что жизнь его складывается не такъ, какъбы онъ желалъ. Навстрѣчу этому внутреннему недовольству его шли съ Западановыя литературныя вѣянія. Созданный Шатобріаномъ тинъ человѣка, разочарованнаго жизнью, овладѣвалъ тогда умамимолодого поколѣнія. Мы, въ наше время, строго судимъ эгоиста Рене, который бѣжитъ отъ людей и отказывается отъ всякой дѣятельности среди нихъ, потому что счнтаетъ себя всѣхъ выше и лучше; въ безумномъ самопоклоненіи этого себялюбцамы склонны признать лишь безсиліе воли, ничтожество характера, несдособнаго бороться нротивъ враждебныхъ ему житейскихъ обстоятедьствъ. Но въ тинѣ разочарованнаго человѣка, даже въ той разновидности этого типа, какая изображена Шатобріаномъ, есть и другая сторона: въразочарованіи Ренеслышитсяпротестънротивъ тѣхъ стѣснительныхъ условій, которыя общественный бытъ старой Европы налагалъ на свободное развитіе- чедовѣческой личности, и въ то же время въ изображеніи этого разочарованія чувствуется осужденіе того строя понятгй, выработанныхъ ХУІІІ вѣкомъ, который въ концѣ концовъ нривелъ не къ освобожденію только, но уже къ нолному разнузданію личности. Батюшковъ, быть-можетъ, одинъизъ первыхъ русскихъ людей вкусилъ отъ горечи разочарованія. Не будемъразбирать, еуществовали ли законныя причины для такого настроенія въ нѣсколько грубоиъ, но простомъ бытѣ тогдашняго русскаго общества; но, несомнѣнно, мягкая, избалованная, самолюбивая натуранашего ноэта, человѣка, жившаго исключительно отвлеченными интересами, представляла собою очень воспріимчивую ночву для разъѣдающаго вліянія разочарованности. И съ той норы, какъ Батюшковъ поддался. этому вліянію, всѣ обстоятедьстваего собственнойжизнистали представлятьсяемувъ безотрадномъевѣтѣ; нерѣдко, какъ Рене, преувеличивалъ онъ свои несчастія, слишкомъблизкоиринималъ къ сердцу разныя мелкія неудачи, жадовался на измѣнившую ему любовь и даяіе на обманчивость дружбы. По большей части онъ былъ несираведливъ въ своихъ жалобахъ; но, охваченный одяою идеей, однимъ настроеніемъ, онъ уже не могъ думать и чувствовать иначе и находилъ горькое самоуслажденіе въ томъ, чтобы безнрестанно тревожить свои сердечныя раны. Зато ^тою живою впечатлительностью и нѣжною, почти болѣзненною чувствительностью воспиталось высокое дарованіе лирика, и онъ нашелъ въ себѣ силу выражать самыя глубокія движенія души. ІГроза 1812 года засталаБатюшкова въ Петербургѣ. Онъ скоро нонялъ рѣшительное значеніе-великой начинающейсяборьбы и со всею страстностью своей природы отдался патріотическому одушевленію. Гибель Москвы подѣйствовала на него потрясающимъ образомъ:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4