— 383 — Въ это-то время смутяыхъ колебаній дитературнаго вкуса, когда опъ утратилъ лвѣру въ уставы- псѳвдокдассическойтеоріи, во еще не напіелъ себѣ новыхъ руководящихъ началъ, въ это-то время появнлнеь «Опыты» Батюпікова. Сборникь былъ встрѣченъ почетнымъ вниманіемъ; но существенныя достоинствапоэта бьгаіі оцѣяены далѳко не въ полной мѣрѣ. Одинъ лишь критическій отзывъ вѣрно намѣтидъ «войства талантаБатюшкова: отзывъ этотъ принадлежадъ одному изъ образованнѣйіпихъ людей своего времеаи, человѣку, но-- яиманіе котораго въ области искусства далеко возвышалось надъ мнѣніями большинства современниковъ. Привѣтствуя полвленіе «Опытовъ», Уваровъ высказалъ убѣжденіе, что въ лицѣ Батюпікова рус- <зкая лнтератураобладаетъсильнымъ и самобытнымъ талантомъ; сравнивая Батюшкова съ Жуковскимъ, онъ не усомнился иоставить ихъ рядоиъ: не второй, а друтой, non secundus, sed alter, выразился онъ о Батюшковѣ и виѣстѣ съ тѣмъ указалъ на полное разлнчіе въ дароваиіяхъ обоихъ поэтовъ. Однако, сказать боіьше не могъ и этотъ тонкій цѣнитзль. Дѣло въ томъ, что полная и вѣрная оцѣнка Батюшкова возиожна лишь въ исторической ■связи литературныхъ явленій: онъ объясняется не столько изъ нрошлаго, не •столько даже изъ своего врзменн, сколько по сразиенію съ дальнѣйшимъ развитіемъ русской поэзіи. Эта особзняость затрудяяетъ дѣло оцѣнки, но въ то же врзмя свидѣтельствуетъ, что Батюшковъ—-эдио изъ самыхъ крупяыхъ дарозаній меж^у русскими ноэгаии, и чго лашь преждевременная гибель поиѣшала ему совершнть еще многое, на что *нъ былъ способенъ. Батюшювъ взспитался подъ образоватзльнымъ вліяніемъХТПГ вѣкі. Вь рааней юяости онъ ииѣіъ счастіе найти прэсвѣдценнаго руководитзля въ одномъизъ лучшихъ людей свозго времени, М. Н. Щуравьевѣ. Муравьзвъ усвэиль себѣ [изъ уиствзнааго движенія ХТШстолѣтія все лучшез—гуианность понятій/уваженіе къ чзловѣчзской личности и иламенную любовъ къ просвѣщенію, и вее это перздалъ ■ояъ своему даровитому пнтомцу. Знатокъ классической древности, страстныйлюбитель литературы и искусства, онъ иозаботился сообщнть ЕонстантинуНиколаевичу начатки кіасснчзскаго образованія; развилъ его вкусъ и ваушилъ ему склоняость кь занятіямъ словесяостью. Въ сеяьѣ Муравьева, въ тѣсной дружбіб съ Гяі&дичемъ и вообщ? среди людей, которымъ были близки интересыиросвѣщзнія и досгуано чуветво изящнаго, Батюшковъ прбвелъ первые годы юности, какъ беззаботный и счастливый мечтатзль. Свѣтлому настрознію, усвоенному ииъ въ мирной домашней обстановкѣ и въ избранномъ свѣтскоиъ кругу, соотвѣтствовало и то эянкурейекое воззрѣніе на жизнь, которое онъ находилъ въ изучаѳмыхъ имъ риискихъ ноатахъ, и то сенсуадистическое ученіе, которое проповѣдывала большая часть знакомыхъ ему писателей новаго . времени. Подъ такими впечатлѣніями возникли первые поэтическіе опыты Батюшкова; уже въ нихъ онъ обнаруживаетъ стремленіе сойти съ торнойдороги стараго піитическаго искусства; онънастойчиво уклоняется отъ напыщенностя, обычной у тогдашнихъ стихотворцевъ, и ищетъ матеріала для своихъ произведеній единственно въ своемъвнутреннемънастроеніи; интимная лирика, то, что въ старинуназывалось лзгкою поэзіей, сразу становится исключительною областью его творчества. Одпако, вслѣдъ за радостями жизни, юношѣ пришлось извѣдать и ея мрачную сторояу. Въ 1807 году, въ порывѣ патріотическаговоодушевленія нривторой нашей войнѣ съ Наполеономъ, онъ вступилъ въ военную службу и—былъ тяжело раненъ въ одномъ изъ первыхъ сраженійг въ которыхъ участвовалъ; вслѣдъ за тѣмъ онъ страстно иолюбилъ одну дѣвушку, и она отвѣчала ему полною взаимностью, но— обстоятельства развели ихъ врознь, и чуветво молодого человѣка осталось неудовлетвореннымъ. Въ то же время умеръ Муравьевъ, и —двадцатилѣтній Батюшковъ остался безъ своего заботливаго руководителя. Эти первыя горестии первыя иснытанія судьбы еще не заставилиизбалованнаго юношу отказаться отъ прежнихъ мечтаній о легкодостижимомъсчастіи, о жизни, носвященной одному наслажденію,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4