— 374 въ то же самое время не повторидъ онъ тѣхъ же похвадъ и не объявилъ бы tojo ate мнѣнія въ изданномъ тогда сочиненіи: Knnst und Alterthum, Возобновляя воспоминаніе о продолжительной перепискѣ моей съ велиЕимъ человѣкомъ, о которомъ имѣю честь бесѣдовать съ вами, ым. іт., я могъ бы распространиться и разсказатьвамъ еще нѣсколько замѣчательныхъ шреченій его; но тогда надлежало бъ преступить предѣлы настоящаго слова. Не употребляя во зло снисхожденія вашего, ограничусь краткимъ исчисленіемъ трудовъ Гете, имѣющихъ тѣсную связь съ науками, коими Академія преимущественно занимается. Чѣмъ болѣе чуждался вкусъ Гете искусственнаго синтезиса и въ умозрѣніи и въ поступкахъ, тѣмъ болѣе прилѣплялся онъ къ естественнымъ наукамъ съ самыми мельчаішими подробностями, занимаясь ими страстно. Но и тутъ не преклонялъ онъ главы ни предъ одною системой, не покорялся ни одной теоріи: шелъ, какъ наблюдатель, любилъ размышлять самъ съ собою на просторѣ. Такъ въ физикѣ^ теорія свѣта или, дучше сказать, теорія цвѣтовъ была однимъ изъ любиммхъ предметовъ его изученія. Гете не довольствовался ни оДнимъ изъ извѣстныхъ объясненій : теорія истеченія казалась ему слабою и даже странною; теорія сотрясенія, которую принималъ-онъвъ значеніи динамическомъ,также его не удовлетворяла. По его мнѣнііо, цвѣта рождаются въ парообразной средѣ, чрезъ которую нроходитъ къ намъ свѣтъ. Явленія иризмы нредставлялись ему въ формѣ болѣе піитической, нежели дидактической; по соображеніямъ поэта, кои мояшо извлечь изъ его сочиненіи, а трудно изложить въ пемногихъ словахъ ясно и опредѣленно, цвѣта не иное что, какъ встрѣча свѣта съ тьмою, родъ покрова, навѣваемаго мракомъ на свѣтъ. Не вступаясь за это мнѣніе, которое можетъ казаться болѣе замысловатымъ, нежели сколько основательнымъ, заключу тѣмъ, что, конечно, теорія Гете не принята; однако прекрасныя, многочисленныя наблюденія его надъ двѣтами заслужилиуваженіе людей просвѣщенныхъ и безпристрастныхъ. Перенеситесьмысленно, мм. гг., въ то время, когда въ первый разъ появилось геогностическое ученіе Вернера, и вы согласитесь^ какимъ любопытствомъ, какимъ чувствомъ долженъ былъ воодушевиться такой умъ, каковъ умъ Гете, при воззрѣніи на теоріи новыя и привлекательния. И дѣйствительно, онѣ составляли одно изъ самыхъ постоянныхъ занятій въ продолженіе всей его жизни. Онъ пріобрѣдь огромныя собранія геогностическихърѣдкостей, особенно когда требовалъ самъотъ себя отчета въ двухъ явленіяхъ, сильно его поражавшихъ: въ происхожденіи металловъи дѣйствіи огия навнѣпьнюю оболочку земного тара. Касательно' перваго предмета, замѣчанія его можно назвать предчувствіями, предвидѣніемъ, когда еще неизвѣстны были славньш открытія Деви, и, вѣроятво, не обнималъ онъ сцѣпленія всѣхъ явленій, служащихънаукѣ основаніемъ. Что касаетея до другого вопроса, изслѣдованія Гете вулканическихъ остатковъ, найденныхъ въ Богеміи, заимствованныя изъ того круга нонятій, кои не подвержены противорѣчіямъ, свидѣтельствуютъ о силѣ ума и рѣдкой проницательности, особенно, если всномнимъ, что- онъ такъ мысдилъ въ то время, когда въ геологіи господствовадо/ ученіе нентунистовъ. Гете въ морѳологіи своей говоритъ^ что необьшновенное дѣйствіе, произведенное на него безсмертнымъ шведскимъ^ естествоиспытателемъ, состояло, между прочимъ, въ нотребности совокупить въ одно цѣлое то, что у Линнея было столь тщательно раздѣлено, отыскать единство и сходство тамъ, гдѣ Линней находидъ множество и разнообразіе. Таково нанра—. вленіе изученія его ботаники; всѣ изсдѣдованія имѣли цѣлію открыть первоначальную пластическую форму въ безконечномъ разнообразіи растительнаго царства. По мнѣнію Гете, листъ представляетъ первообразъ, который развивается и получаетъ преобразованіе или восходящее, или нисходящее. Въ наше время эта теорія имѣетъ послѣдователей: ее при-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4