— 371 лшнгъпервыйпроклавывалънадежныйпуть; шо его критическій талантъ не могъ озарить евѣтомъ тьму смѣшенія и безпорядка. Жзъ среды сего литературнато безначадія возвысился талантъ могучій, Виландъ; онъ пробилъ новую тропу и увлекъ послѣдоватзлей евоихъ къ подражаніго французамъ, неиодражаемымъвъ любезности, естественности и живости. Трудное и безплодное усиліе еоединяло противоположныя стихіи; въ семъ жалкомъ сочетаніи безнравственность даже не приправлялась вкусомъ, a природныя свойства отечественнаго генія приносились въ жертву суетному желанію наряжаться въ чужія, преувеличенныянохрѣшностн. Замѣтимъ, мм. гг., что въ то время дѣятельность духа устремлена была на совершенствованіе стороны умственной; тогда шынѣшнія думы еще не волновалн стра- «стей -общественныхъ. Перевороты, вскорѣ разразившіеся, конечно, зарождались въ 4езмолвш, но, какъ чада. времени, обстоятельствъ іі идей, а не нроизведеніе человѣка или междоусобій, они созрѣвали вдали, подобно непримѣтнымъ наоблакахъ пятнамъ, зародышамъ бури. Тогда книга шчиталась важнымъ событіемъ, новая мысль—явленіемъ, философская система— эдохой, въ произведеніи искусства выражаласьшкола. Тогдазаконъдраматическихъ единетвъ опровергался или былъ утверждаемъ, какъзаконъ государственный;Глюкъ казался нововводителемъ; на Шекснира •сиотрѣли, какъ на варвара, угрожавшаго жнспроверженіемъ общественнагонорядка; «нциклопедистовъ нринимали за новыхъ аѣроучителей. Германія представлялаедин- ^ственноѳ зрѣлище быстраго и непрерывааго развитія мысли, замѣнявшаго всѣ ярочіе признакижизни, мышленія зрѣлаго, углублявшагося во внутреняее самосозерцаніе: тамъ, отъ Рейна до Спрее, иногда одннъ еиллогизмъ изъ метафизики тревожнлъумн; неожиданныйкакой-либовыводъ, яовая категорія раздѣляли общество, и даже состоянія народныя разлнчались не по важиости ихъ гражданственной, но по «тепени образованія, до какой они достил-али, и по дѣйствію ума, какое производили на остальную часть народа. Въ это время явился Гете. Одаренный всѣмн необыкновенными силамидуха, соединявшій качествапротивоположныя, окриляемый вѣкомъ и самымъобществомъ, онъ рано прозрѣвадъ мѣсто, какое призванъ былъ занимать. Долго, казалось, колебался онъ въ выборѣ пути, который бы привелъ его къ сему мѣсту, однако недоумѣніе не только не отдалило его отъ мечты, но еще послужило къ раскрытію всѣхъ сокровищъ дивнаго его ума, подъ вліяніемъ частію обстоятельствъ времени, частію личнаго его характера. Предъсоотечественникамипламенными и добродущными, съ чистосердѳчною увѣренностію ожидавшимизаконодателя языка и вкуса, предсталъ Гете, безъ предубѣжденій литературныхъ, безъ вѣрованія въ философскія ученія, неустановившіяся въ идеяхъ евоихъ, безъ восторга н народности. Такими противоположностями, которыхъ, впрочемъ, онъ никогда не таилъ, распространилось его владычество, возросло необъятное умственпое могущество, и скипетрълитературный оставался въ его рукахъ до послѣднихъ дней жизни. Гете никогда не угождалъ требованіямъ общаго мнѣнія; чародѣйственною властію талантасвоего онъ увлекалъ народное мнѣніе за собою и послѣ отталкивалъ егоотъ себя въ противнуюсторону. Иногда, утомленное продолжительнымъвлеченіемъ, искало оно отдыха; хотѣло остановиться на данныхъ самого Гете: прихотливыйгеній немедленно истреблялъ свое нроизведеніе. Такъ аравитянинъ, среди пустыни, топчетъ шатеръ, защиту каравана отъ зноя, и терпѣливый, послушныйкараванъ тянется въ путь дальній. Лишь только разгадывали пастоящее направленіе любимаго писателя, онъуклонялся пеожиданно, и уже находили его тамъ, отколѣ, повидимому, навсегда онъ удалялся. Это истинный Протей, но Протей самоуправный и упрямый, подобно Аріелю и Мефистофелю, всегда онережавшій совремейниковъ, сильнѣйшій изъ всѣхъ и искуснѣйшій, неподражаемый, ничѣмъ не жертвовавшій народности и, при всемъ томъ, постоянный ея блюститель. Когда духъ германскій, въ сущности мечтательный и страстный, въ припадкѣ отвращенія отъ людей и всего въ мірѣ, вѳзносился въ идеальную облаеть любви, 24* > I -I1 UI
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4