— 370 — 141. 0 Гете. Истекшій годъ ознаменованъ многими горесгныаи утратами ддя наукъ и Академіи. Изъчисла иностранныхъсочленовъ лншнлись мы Кювье, Гете, Сестини, Ремюза, Шамаоліона, Цаха, Шапталя, Лодера. Смерть, сугубыми удараии поразивъ язбранныхъ, истинно европейскихъ ученыхъ, иовидниому, уравняла въ бѣдствіякъ міръ умствзнныі съ міромъ гражданскнмъ: ея уровзнь арошелъ по возвышенностямъ ума, между тѣмъ какъ другая власть, етоіько же роковая и могущественная, собнрада десятяну свою съ возвншенноетейгражданетвенныхъ.Несмотря на это, за успѣхн всеміряаго просвѣщенія - страшиться не доджно: закоиъ совершенствованія есть всзгдашнее, необходнмое условіе жазни. Простите, -мм. гг., что я, при самомъ начадѣ слова моего, удалился отъ рѣчи, обычной сеиуроду сояинешй. Согласитесь, что въ наіпъ вѣкъ нельзя нѳ искать пріюта вь сфзрѣ общихъ идей, началъединства, когда внѣшній норядокъ, связывающій событія, явао нарушается въ ихъ страннойнестройности. Одному изъ знаменитыхъ мужзй, похищенныхъсмертію изъсрздн наукъ и Академіи, я почнтаю сзбя обязаннымъ, въ качествѣ академика, принестя нынѣ послѣднюю дань аризяательности и уваженія: я разумѣю Гете. Пустъ другіе члены сего сословія представятъ сильяое вліяніе Кювье нанауки естественныя; изслѣдуютъ обшлрную ученость Шамполіона, Ремюза, Оестяни: себѣ предоетавляю я бзсѣдовать съ ваіін, ми. гг., о Гете, коего язученіе составляло мои любямыя я, при всеиъ томъ, чуждыя предразсудковъзанятія; котораго позналъ я язъ долговременныхъ и частыхъ сношеній; о томъ, котораго разбиратьможно, какъ разбираютъ древнихъ, трзбующяхъ одной ястяны, снокойствіемъ и бззмолвіемъ своямъ внушающнхъ благоговѣніе, безъ ненависти и прнстрастія. Нз ожндайте отъ меня, мм. гг., подробностей касатзльно сего, поистинѣ великаго, мужа; вреия рожденія его я кончяяы, главнѣйшія происшествія въ жизнн сяокойной и вмѣстѣ многообъемлющей язвѣстны всѣмъ; нѣтъ някого изъ присутствующнхъ здѣеь, кто бы невкушадъ сладостя блнстательныхъ и творчзскнхъ созданій, отражающнхъ разяообразный и, смѣю сказать, иричудливыйгеній Гете, то проникающій въ глубяну сердда, то очаровывающій своенравною ягрою воображзнія, то убѣдительный прозорливоетію философяческой. Co вняманіемъ чятаіъ я большую часть жязнеояисаній Гете: вообщз сужденія о нзмъ нахожу я нздостаточныия я невѣрныии. Многіе страстяые почитателя возвэлнчивають его я возносять до ядеальной высоты, гдѣ физіоноиія пясателя ужз исчезазть оть взоровъ крятика; иные, яа- ' протявъ, умаляютъ его и ставять въ такія тѣсныя рамы, въ какяхъ едва можно помѣстять я рядового грамотея. Одни сравниваютъ его съ ІЛекспиромъ, другіе съ Вольтеромъ; яомнится, даже находили сходство Гете съ Магометомъ иля Наполеономъ. Вы саия, ми. гг., можете язъ сего закіючить о степеня сараведінвости яодобныхъ изображзній, обличающихъ недостатокъ наблюдательностя. Дабы основательяо судить о вліяніи Гете на страну его я вѣкъ, должно мысленно перенестисьвъ то врѳмя, когда явялся ояъ наяоярищѣ словесности. Франдія, гябяувжая въ ненстовыхъ сатуряаліяхъ ХУПІ-го вѣка, еще продолжаладѣйствовать на умы. Нѣмецкая словесность, заключенная въ первоначальныя жесткія формы свои и яорываемая систематяческямъ стремлеяіемъ къ яодражанію зарейнскямъ образцамъ, подвергалась двоякой невыгодѣ враждебныхъ крайностей. Школа Бодмера, называемаявъГериаяія швейцарскою, силнлась воскресять яодъ кровомъ патріархальнымъ древнюю эпонею. Школа лейпцягскаятребозала народной драмы я между тѣмъ коваіа прэзу, которэй нескэячаеиыя причастія угоміяла саиыі грубыі~сяухъ я самый сняеходитзльный вкусъ. Отлячнѣйшіе умы, особенно Гадлеръ я Кдоіштокь, яовѣдая мысла: возвышзнныя, наегроявадн ддру яа ладъ невѣрный и нзгвердыа въ оенованіи; тогда хотідось создать піитику съ тѣмъ жз предубѣжденіеиъ, съ какимъ искади народностивъ баснословнихъ Тацнтовыхъ преданіяхъ о гзрмаяа;ахъ. Лес-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4