b000000222

56 УЧЕНЫЯ ЗАПИСКИ погибъ равно для науки и для жизни, погибъ заживо, одѣв- іпись въ рясу іезуита, и отстаивая дѣло мертвое и враждебное всякой общественной свободѣ и здравому смыслу?... Это ос- тается тайной; тѣмъ не менѣе мы со скорбью смотримъ на смрадную могилу, въ которой онъ преступно похоронилъ себя. Воскреснетъ ли онъ вг живое время русской жизни, или ему пріятнѣе жечь протестантскія библіи въ Ирландіи?... Какъ знать? Если внѣшнее чудо могло столкнуть его живого въ гробъ, то внутренняя сила можетъ и вырвать изъ него. Покаяніе не только христіанская мысль, но необходимость для всего человѣчески-искренняго". Поэма Печерина относится къ 1837 или 38 году. (ЬХХѴІІ— ЬХХУШ). Иначе смотритъ на эту поэму Ѳ. Г. Достоевскій. Вг своемъ романѣ „Бѣсы" онъ рецензируетъ ее, приписывая ея авторство своему герою, отставному либеральному профессору сороковыхъ годовъ Степану Трофимовичу Верховенскому. Достоевскій не придаетъ никакого серьезнаго значенія алле- горіи Печерина и передаетъ ея содержаніе въ такой юморис- тической формѣ: „Это — поэма не безъ поэзіи и даже не безъ нѣкотораго таланта, странная, но тогда (то- есть вѣрнѣе въ тридцатыхъ годахъ) въ этомъ родѣ часто пописывали. Разсказать же сюжетъ затрудняюсь, ибо, по правдѣ, ничего въ неыъ не по- нимаю. Это какая-то аллегорія въ лирико - драматической формѣ и напоминающая вторую часть Фауста. Сцена откры- вается хоромъ женщинъ, потомъ хоромъ мужчинъ, потомъ какихъ-то силъ, и въ концѣ всего хоромъ душъ, еще не жившихъ, но которымъ очень бы хотѣлось пожить. Всѣ эти хоры поютъ о чемъ то очень неопредѣленномъ, большею частію, о чьемъ-то проклятіи, но съ оттѣнкомъ высшаго юмора. Но спена вдругъ перемѣняется, и наступаетъ какой-то „Праздникъ жизни", на которомъ поютъ даже васѣкомыя, является черепаха съ какими-то латинскими сакраментальными