b000000219

# — 29-1 — Ч ; ■ — Да,— -оказала Софья Андреевна, которая нрисутствовала при рассказе, — Ле- вушка был слишком резок. Меня так удавила твоя резкость. Никогда ты пе бываешь таким, — обратилась она к нему. Статуэтка очень понравилась С. А., и она заказала себе один экземпляр из бронзы». ' Рядом с этими внешними отношѳиияші к посещавшим: его людям, во Л. Н — че шла другая, для него более ваяшая внутренняя работа. Следствием этой внутрен- ней работы было' все более и более ясное сознавание им несоответствия окружаю- щей его обстановки жизни с исповедуемыми им религиозно-нравственными осно- вами. Придя к заключению о невозможности изменить эту обстановку, он решил покинуть ее. Это решение, которое не раз возникало во Я. П — че, с тех пор как изменился его взгляд на мир, решение, которое ему удалось осуществить только перед смертью, в описываемую нами эпоху настолько созрело, что он написал своей жене, Софье Андреевне, письмо, в котором он ясно и спокойно об'ясняет причины решенного им ухода. Уход этот тогда не осуществился и письмо не было передано но назначению; Софья Андреевна, согласно желанию Л. Н — ча, получила его уаіе после смерти своего мужа. Тем не менее документ этот, раскрывающий нам со- стояние души Л. Н— ча в это время, чрезвычайно важен и об'ясняет нам мшгое, поэтому мы и приводим его здесь полностью: «Дорогая Соня! «Уже давно меня мучает несоответствие моей жизни с моими верованиями. Заставить вас изменить вашу жизнь, ваши привычки, к которым я асе приучил вас, я не мог; уйти от вас до сих пор я тоже не мог, думая, что я лишу детей, пока они были малы, хоть того малого влияния, которое я мог иметь на, них, и огорчу вас; продолжать же жить так, как я жил 16 лет, то борясь и раздражая вас, То сам подпадая под те соблазны, к которым я привык и которыми я окружен, я тоже пе могу больше, и я решил теперь сделать то, что я давно хотел сделать, — уйти: во-первых, потому, что, мне с моими увеличивающимися годами все тяжелее п тя- желее становится эта жизнь и все больше п больше хочется уединения, и, во-вто- рых, потому, что дети выросли, влияние мое в доме уже не нужно и у всех вас есть более живые для вас интересы, которые сделают вам мало заметным мое отсут- ствие. Главное же то, что лак индусы иод 60 лет уходят в леса, как всякому ста- рому религиозному человеку хочется последние годы своей жизни посвятить Богу, а не шуткам, каламбурам, сплетням, теннису, так и мне, вступая в свой 70-й год, всеми силами души хочется этого спокойствия, уединения п хоть не полного согла- сия, по пе кричащего разногласия своей жизни с своими верованиями, с своей со- вестью. Если бы я открыто сделал это, были бы просьбы, осуждения, споры, жа- лобы, п я бы ослабел, может быть, и не исполнил бы своего решения, а оно должно быть исполнено. И потому, пожалуйста, простите меня, если мой поступок сделает вам больно, в душе своей, главное ты, Соня, отпусти меня добровольно и не ищи и пе сетуй па меня, не осуждай меня. «То, "что я ушел от тебя, не доказывает того, чтобы я был недоволен тобой. Я знаю, что ты не могла, буквально не могла п пе можешь видеть и чувствовать, как я, и потому не могла и не можешь изменить своей жизни и приносить жертвы ради того, чего не сознаешь. И потому я не осуждаю тебя, а напротив, с любовью п благодарностью вспоминаю длинные 35 лет нашей жизни, в особенности первую половину этого времени, когда ты, со свойственным твоей натуре материнским са- моотвержением, так энергически и твердо несла то, к чему считала себя призван- ной. Ты дала мне и миру то, что могла дать: дала много материнской любви и са- моотвержения, п нельзя не ценить тебя за это. Но в последнем периоде нашей жизни — последние 15 лет* — мы разошлись. Я не могу думать, что я виноват,