b000000216

ПРИЛОЖЕШЕ 265 дилъ для себя особаго рода наслажденіе наложить на него свою кару. Графъ Панинъ никогда не говорилъ со студентами, какъ съ людьми болѣе или менѣе образованными, что-нибудь по- нимающими. Онъ смотрѣлъ на нихъ, какъ на какихъ то мальчишекъ, которыхъ надобно держать непремѣнно въ еже- выхъ рутвицахъ, повелительно кричалъ густымъ басомъ, командовалъ, грозилъ, стращалъ. И обѣимъ этимъ личностямъ была дана полная власть надъ университетомъ" (Д, Ѳ. Вистенгофъ, Изъ моихъ воспоминаній. II, стр. 335, „Исто- рическій Вѣстникъ", г. У, за 1884 г., т. XVI, май). „Какъ то однажды памъ дали знать, что графъ Панинъ неистовствуетъ въ правленіи университета. Изъ любопытства мы бросились туда. Даже Лермонтовъ молча потянулся за нами. Мы застали слѣдующую сцепу: два казеннокоштные студента сидятъ одинъ противъ другого па табуреткахъ, и два университетскихъ солдата совершаютъ надъ ними обрядъ бритья и стрижки. Графъ, атлетическаго роста, принявъ повелительную позу, грозно кричалъ: — „Вотъ такъ! стриги еще короче! Подъ гребешокъ! Слышишь! — А ты!" обращался онъ къ другому: „чище брей! Не жалѣй мыла, мыль его хорошенько!" Потомъ обратившись къ сидящимъ жертвамъ, гнѣвно сказалъ: „Если вы у меня въ другой разъ осмѣлитесь только подумать отпускать себѣ бороды, усы и длинные волосы на головѣ, то я васъ прикажу стричь и брить на барабанѣ, въ карцеръ сажать и затѣмъ въ солдаты отдавать. Вы вѣдь не дьячки! Передайте это тамъ всѣмъ. Ну! ступайте теперь!" Увидавъ въ эту минуту нашу толпу, онъ закричадъ: — „Вамъ что тутъ нужно? Вамъ тутъ нечего торчать! Зачѣмъ вы пожаловали сюда? Идите въ свое мѣсто!"