b000000216

266 УЧЕНЫЯ ЗАПИСКИ Мы оцрометью^ толкая другъ друга, выбѣжали изъ пра- вленія, проклиная Панина. Иногда эти ненавистный, намъ личности, Панинъ и Го- лохвастовъ, являлись въ аудиторію для осмотра, все ли въ порядкѣ. Объ этомъ давалось знать всегда заранѣе. Тогда, начиналась бѣготня по корридорамъ. Оубъ-инспектора, уни- верситетскіе солдаты суетились, и въ аудиторіяхъ водворялась тишина" ^ „Панинъ и Голохвастовъ, присутствуя на экза- менахъ, злорадствовали нашей неудачѣ" (стр. 337). А какъ поступалъ графъ С. Г. Строгановъ, мы видѣли уже выше (стр. 262—263). Приведемъ еще разсказъ одного сту- дента, нокинувшаго Медико-хирургическую Академію: его не принимали въ московскій университетъ. — „Почему же?" спросилъ я. — „Въ Вашемъ аттестатѣ поведеніе названо „хоротимъ" , — „Такъ что же?" — „Съ такой аттестаціей принять Васъ нельзя". — „Да что же это значитъ? Вѣдь поведеніе названо хорошимъ. " — „Это то и значитъ, что оно нехорошо" I Слушая чиновника, я просто диву дался: „хорошо" — значитъ „нехорошо". Что за чепуха? — „Что же мнѣ дѣлать?" обратился я къ нему. — „Ужъ, право, не знаю." — „Я поѣду въ Кіевъ, въ Харьковъ"... — „Все равно, то же будетъ. Вотъ, еслибъ поведеніе Ваше было названо „отличнымъ", тогда другое дѣло, а „хо- рошее" поведеніе у насъ во всѣхъ университетахъ принято понимать дурнымъ. Теперь я только понялъ продѣлку (инспектора Академіи) Шёнрока, отъ котораго главнымъ образомъ— зависѣла моя ') Стр. 336 тамъ же.