b000000216

НРИЛОІКЕВІЕ 239 Право, неимовѣрно, что мы съ Вами пережили. Да Вамъ еще легче было пережить этотъ періодъ: Вы прежде сами сочув- ствовали графу Строганову и многаго отъ него ожидали, хотя довольно посмотрѣть на него и поговорить съ нимъ нѣсколько минутъ, чтобъ разгадать, чтб это за птица! Не помяни. Гос- поди, грѣховъ нашей юности! Такъ Вы, тогда еще юные, ошибались и увлекались" (П. П. Барсуковъ, Жизнь и труды Погодина, т. IX, стр. 250 — 251). Строгановъ начинаетъ осыпать ласками Погодина, ко- тораго самъ выжилъ своими придирками изъ университета: онъ принимаешь его „со всѣми возможными знаками ласки и пріязни". „Нѣжности, оказанныя Вамъ графомъ Строгано- вымъ", писалъ И. И. Давыдовъ, „принадлежатъ къ тысячѣ несообразностей и несовмѣстностей, антилогическихъ и анти- лсихологическихъ, которымъ мы бывали свидѣтелями, и сами испытывали; а насъ съ Вами сколько разъ онъ обижалъ и оскорблялъ? Такъ можно ли довѣрять этой спокойной наруж- ности, подъ которою таится гибельный ядъ?" (тамъ же, стр, 247—248). Выше (стр. 199) мы видѣли, что графъ С. Г. Строгановъ, протежируя своихъ новыхъ профессоровъ, стремившихся водво- рить въ Москвѣ вывезенный ими изъТермаеіи нѣмецкій духъ, неблагосклонно относился къ старымъ профессорамъ, какъ бы они ни были заслужены и талантливы. Такъ онъ тѣснилъ Павлова и выжилъ изъ университета, кромѣ М. П. Погодина, еще Дядьковскаго. Это былъ знаменитый медикъ и философъ шел- линговой школы, блиставшій на каѳедрахъ университета и московскаго отдѣленія медико-хирургической академіи. Въ 1835 г. его выгнали изъ университета по слѣ дующем у поводу. Разъ на лекціи онъ коснулся вопроса о гніеніи труповъ, причемъ выяснилъ, въ какихъ слояхъ земли, и въ какихъ мѣстностяхъ трупъ не подвергается разложенію, а въ какихъ превращается въ мумію; указавъ на Верезовъ, онъ добавил^ что, тамъ найдя трупъ въ цѣлости, иной можетъ принять его