b000000216

238 учшыя записки „Постоянный непріятности со стороны графа С.Т. Стро- ганова, „если не возбудили, то по крайнзй мѣр.ѣ утвердили" въ Погодиеѣ мысль оставить на время университета и за- няться исключительно русской исторіею.... Какъ бы то ни было, вопреки совѣта своей супруги, „со слезами и р.азмы- шленіями", Погодинъ 16 февраля 1844 г. подалъ въ универ- ситетскій совѣтъ просьбу объ увольненіи, которая была при- нята, и Погодипъ получилъ, несмотря на слухи, что Ми- нистръ его не отпускаетъ, полную отставку. Погодинъ писалъ ' своему другу Максимовичу: „Въ университетѣ старое по старому, а новое по большей части безумствуетъ. Я подалъ въ отставку — отойти отъ зла и сотворить благое, съ полною пенсіею", Въ позднѣйшихъ воспоминаніяхъ, однако, Погодинъ признавалъ свою неосмотрительность; его ирошешя объ отставкѣ только и добивались недоброжелатели. „Вообще этотъ шагъ долженъ я считать теперь совершенно опрометчивымъ и имѣвшимъ вредное вліяніе на гражданскую внѣшнюю мою жизнь" (Н. П. Барсуковъ, Жизнь и труды М. П. Погодина, т. VII, стр. 288 — 291 раззіт). По картина перемѣнилась, когда графъ С. Г. Строгановъ неожиданно для себя самъ принужденъ былъ выйти въ отставку и лишиться своей власти и авторитета. Тутъ онъ перемѣняетъ тонъ и съ Погодинымъ, котораго около 6 лѣтъ обижалъ и унижалъ. „Послѣ своего увольненія", свидѣтельствуетъ Погодинъ, „графъ С. Г. Строгановъ прожилъ въ Москвѣ въ совершен- номъ уединеніи, оставленный почти всѣми. Разумѣется, при его гордости это было очень тяжело, и желчь у него копилась". И. И. Давыдовъ на это замѣтилъ; „Все, что Вы пишете о бывшемъ попечителѣ, есть кара нравственнаго закона (Иванъ Ивановичъ очень любилъ ссылаться на „нравственный законъ" — см. выше, стр, 45 въ письмѣ къ Ѳ. И. Буслаеву), отъ котораго никто укрыться не можетъ. Если въ немъ не изчезло соб- ственное сознаніе, то какимъ онъ представляется самъ себѣ?