b000000216

Къ сѵір. 104—109. Какое впечатлѣніе производила личность, и самая на- ружность Стефенса, н какъ онъ читалъ лекціи, можемъ мы видѣть изъ нижеслѣдующаго сообщенія одного изъ его слу- шателей: „Слушаю лекціи Стефенса объ антропологіи; внечатлѣ- ніе, которое онѣ оставляютъ, такъ сильно, что поневолѣ за- бываешь о своемъ правѣ судить учителя и указывать ему мѣсто въ ряду другихъ фйлософовъ; его рѣчь имѣетъ что-то выходящее за границы школы, что-то живое, существенно важное, неразгаданное,... неумѣстимое въ формулахъ, и по- тому дѣйствующее на умъ такъ же точно, какъ всякое увле- кательное явленіе природы, иди искусства. Потому не уди- витесь, что Русскій, въ первый разъ услышавшій краснорѣчивую рѣчь, будетъ вамъ описывать не содержаніе лекцій Стефенса, а его самого. Представьте себѣ величественнаго старика, густые сѣдые локоны, правильныя строгія черты лица, живые, болыніе глаза, которые загораются иногда огнемъ неподдѣль- наго восторга... Подобныя наружности чаще встрѣчаются на древнихъ Греческихъ медаляхъ и камеяхъ, нежели въ но- вѣйшихъ обществахъ. Съ первыхъ словъ его лекція стала не- похожа на лекцію, — больше на оесѣду подъ яснымъ небомъ Аттики. Право, какъ будто бы невзначай сошлась толпа Аѳинскихъ юношей вокругъ Греческаго философа, и онъ