b000000216

170 гтаныя записки дый народъ является отдѣльнымъ лицодъ, который всѣ свои нравственныя усилія, носящія особый, племенной характеру направляетъ къ самопознанію. Просвѣщеніе есть та степень, на который онъ отдаетъ себѣ отчетъ въ своихъ дѣлахъ и опредѣляетъ сферу своего дѣйствія. У всѣхъ народовъ само- стоятельпыхъ просвѣщеніе развивалось изъ начала отечест- веннаго] ихъ произведенія, даже входящія въ составь всемір- ныхъ пріобрѣтеній ума, не теряли отличительнаго характера. Примѣняя всѣ эти условія къ Россіи, мы получижъ, что рос- сійское просвѣщеніе есть заимствованное: оттуда это чувство подражательности и раболѣпство, оттуда совершенное отсут- ствіе свободы и истинной дѣятельности. Что же служитъ при- чиною такого печальнаго явленія?— Та быстрота, съ которою Россія приняла наружную форму образованности и воздвигла мнимое зданіе литературы. Если бы развита русской мысли шло естественнымъ путемъ, то характеръ народа развился^ бы собственной своею силою и принялъ бы направленіе самооыт- ное; мы получили форму литературы прежде ея сущности. Мы не можемъ похвалиться ни однимъ памятником^ который бы босилъ печать свободнаго энтузіасма и истинной страсти къ наукѣ. Современные журналы служатъ пищею нашему нев г же- СТВѴ- Затѣмъ Беневитиновъ высказываетъ нѣсколько очень за- мѣчательныхъ и чрезвычайно глубокихъ мыслей о ходѣ раз- витія и общсмъ характерѣ исторіи русской литературы. Исев- доклассицисмъ палъ; его слѣды остались лишь въ немвогихъ твореніяхъ, которая съ безсильною упорностью стараются представить прошедшее настоящимъ. Но мы оторосили фран- цузскія правила не оттого, чтобы мы могли ихъ опровер- гнуть какою-либо положительною системой; правила невѣрныя заменились у насъ отсутствіемъ всятшхъ правилъ. Причина нашей слабости въ литературном!, отношені^ заключалась не столько въ образѣ мыслей, сколько въ бездѣйстши мысли.